Это было буквально так. Ланни сжался от ужаса так же сильно, как и она. Но холодная расчётливость продолжала настаивать на том, что война наступит рано или поздно, и есть только один вопрос, какое время лучше для Великобритании и Франции. Какая сторона быстрее вооружится? Кто выиграет, если всё начнётся год спустя? Если бы Великобритания и Франция начали действовать год назад, у них были бы армия и военно-воздушные силы Чехословакии. Если они задержатся еще на один год, они потеряют армию и военно-воздушные силы Польши. Это должны быть определяющие факторы для военной мысли.
Но не многие женщины имеют такие мысли. Лорел Крестон думала: "У меня есть шанс отложить войну, и если будет задержка, даже недельная задержка, разум может возобладать. Общественное мнение может быть пробуждено, совесть человечества может проснуться сама. Президент Рузвельт просил об этом. И что я могу сделать лучше, чем довериться его суждению?" Газета с докладом о действиях президента лежала на кровати рядом с ней, ее немецкие заголовки смотрели вверх.
Она взяла блокнот и карандаш и написала: "Я рискну еще". Затем, после минутной мысли: "Только раз, абсолютно", и нарисовала линию под последним словом. Он подождал некоторое время, чтобы быть уверенным, что это было ее решение. Она медленно, но решительно кивнула.
"Вы готовы ответить мне?" – спросил он вслух, и его голос казался громким в этой тихой комнате.
Она ответила: "Я останусь до завтрашней ночи и дам еще один сеанс. Он должен быть последним, и это нужно понять и договориться заранее. Мы уедем на следующее утро".
– Хорошо, мисс Джонс, я сообщу ваше решение, и оно будет принято.
Он вырвал из блокнота несколько листов. И не только тот, который был исписан, но и несколько под ним, где могли остаться следы карандаша. Он забрал их в ванную, зажёг спичку и прижал их к унитазу, пока они горели. Когда пламя было близко к его пальцам, он бросил их в воду и потянул рычаг.
XI
В эту летнюю столицу утренние газеты были доставлены самолётом из Мюнхена и Берлина. Огромные пачки, чтобы не оставить в нынешнем кризисе ни одну важную персону без информации. Кроме того, в гостиных были радио, и вокруг них собирались маленькие компании. Этим привилегированным было разрешено слышать злые голоса из-за границы, как и некоторым католическим священникам разрешали читать еретические произведения с целью их опровержения. Так в это утро кризиса армейские офицеры и партийные чиновники злорадствовали, слушая, как британские и французские станции были взволнованы германо-советским пактом и высказывали предположения о его возможных секретных положениях. Приятно, когда ваши враги беспокоятся и строят догадки!
Эти персонажи свободно разговаривали, не обращая особого внимания на заокеанского чужака. В конце концов, поскольку армия должна была двинуться в полночь, и Варшава будет захвачена или уничтожена в течение недели, то какая разница? Желание продемонстрировать исключительные знания является общей слабостью, и один из молодых адъютантов фюрера заметил специалисту по искусству, что, конечно, это была сделка по разделению завоеванной Польши. Немцам была не нужна восточная половина, которая принадлежала России до последней войны. А могли ли русские отказаться от неё, когда фюрер преподнёс её на блюдечке? Забавный анекдот с англичанами, которые уже несколько недель торчали в Москве, пытаясь договориться, чтобы Советы воевали с фюрером! Еще забавнее было с важным сэром Невилем, который привёз сюда свое письмо в тот самый час, когда ставились подписи на пакт в Москве!
Все было жизнерадостно в это утро в летней столице. Во всяком случае, в ранние часы. Однако к полудню Ланни начал замечать изменения. Шёл шёпот, и некоторым группам, похоже, не нравилось его присутствие. Он мог догадаться, но он не мог быть уверен до обеда, пока у него не появился шанс перекинуться шёпотом парой слов с лейтенантом СС, которого он возил на партийный съезд год назад. – "Приказ армии был отменен, мы не должны двигаться до особого уведомления". Ланни воскликнул:
Ланни ушел в свою комнату и читал газеты, а потом снова с головой ушел в проблемы экстрасенсорного восприятия. Казалось, что ему следовало бы держаться в тени, и это все еще больше подходило для его таинственной компаньонки. В тот день он не приглашал ее на прогулку, потому что шел дождь. И они не могли говорить в её комнате. Во всяком случае, ему нечего было сказать ей, потому что она зарекомендовала себя как медиум, и у неё была информация о местной ситуации и персоналиях. Квалифицированный беллетрист не нуждается в помощи искусствоведа в составлении слов для своих персонажей.
XII
