Он сидел возле автовышки, как доярка возле коровы. Справа лежали трубы, более удобные, чем те, что откопал я.
— Помощь нужна, — сказал я, и Сергеич аж подпрыгнул вместе со стулом, развернулся.
— Оружие вам надо сделать для завтрашнего похода, — объяснил я. — Дело небыстрое, но без этого никак.
Думал, он начнет быковать, давить, чтобы я выгнал Карину, но нет — похоже, принял решение группы и успокоился.
Вместо бычества Сергеич почесал плешь, окинул меня взглядом и пожаловался:
— Вроде тут много всего, а для тарантасов нет ничего подходящего, вилы вот, только. Листы железные нужны для брони. А то ж закидают коктейлями Молотова теми же, и что? Сгорим, как есть сгорим!
— Завтра поищем, — успокоил его я. — Ты чем воевать будешь, когда с тарантаса своего слезешь? То-то же. Давай вооружаться. Только сварка нужна. Как вижу, все работает.
— Ага, а че у тебя? Тащи давай!
— Лучше ты тащи туда сварочный аппарат, там целая гора всякого.
Глазки Сергеича алчно блеснули, он поднялся и потер руки.
Процесс пошел весело и бодро. Я показывал находки и говорил, что с этим можно сделать, а Сергеич выносил приговоры придумкам.
Процесс крафта оказался более-менее предсказуемым: я брал в руки предметы, и система выдавала их убойную силу. Только сцепление система не распознала как оружие и, когда Сергеич намертво приварил его к трубе, которая наносила 4–6 единиц урона, просто умножила его на четыре.
— А если края зазубрить? Болгарка есть?
— Диски болгарки хилые, сломаются, — пробурчал Сергеич, а потом вдруг как понял! — Болгарка, епта! Болгарочка!
И края сцепления были зазубрены с помощью болгарки — он нарезал по кромке острые выступы, будто зубья.
Сергеич отошел, вытирая пот со лба, и полюбовался на свое творение. Я взял получившуюся дубину в руки — она была тяжелой, но вполне управляемой.
— Готово вроде, — проговорил я, сжимая рукоять.
И тут же по всему оружию пробежала световая волна.
— Получилось? — обеспокоенно глядя на меня, спросил Сергеич. — Получилось же?
— Получилось, — с улыбкой ответил я, глядя на уведомления системы.
Удивительно. Возможно, сказалось мое присутствие и вовлеченность в процесс, потому что хоть и выполнял основную работу Сергеич, крафт засчитали мне. Как будто и сам претендент был лишь инструментом в моих руках:
— Крушитель, — сказал я без колебаний. — Нет, лучше… — Я посмотрел на довольную морду Сергеича. — Палица Сергеича!
— Палец мой при чем? — удивился электрик, не видевший сообщений системы. — Пол-лица? Палится? Не понял…
Статы были похуже, чем у «Втыкателя» — видимо, многое зависело от сложности и исходного качества материалов. Но все равно пуха удалась — оптимальный вес, около четырех килограммов — достаточно, чтобы наносить мощные удары, и не так много, чтобы у здорового мужика-претендента не хватило сил на замах.
— Урон тридцать шесть — сорок восемь, два спецэффекта, — доложил я Сергеичу. — Можно отбросить и ошеломить, плюс будет истекать кровью минут пять. Называется «Палица Сергеича».
— А что такое палица?
— Ну, типа булавы. Я хэзэ, Сергеич.
— А булава что такое?
— Дубинка такая. Типа биты бейсбольной.
— Ну так и назвал бы дубиной, дубина! — засмеялся он. — Сам слов не знаешь, а все туда же… — Это он на Макса намекал, который любил ввернуть что-нибудь эдакое стремительным домкратом. Но видно было, что он доволен оружием, к которому приложил руку. — Хорошая дубинка получилась. Черепа крошить самое то!
Сергеич с энтузиазмом потряс палицей, радуясь новообретенному оружию как ребенок — делал удары, приседал, издавая дикие звуки.
— Теперь щиты нужно сделать, — сказал я. — Тебе, мне, Рамизу. Вот только из чего?
