Он не встретил следов борьбы или тел филиппинцев. Значит, они не нападали на лагерь, и это хорошо. Отсюда следует, что они живы, и у Рокота нет огнестрела.
Вскоре еще одна ловушка сработала — боец наступил на доску, она перевернулась, гвозди вошли в пятку. Парень захромал, но идти мог. Ничего страшного не произошло, раны исцелятся, когда претенденты повысят уровни, а щас надо просто кончить гадов.
Вдруг в воздухе раздался страшный вопль. Страх обрушился волной, сбил с ног, потащил, лишая разума. Амир зажал уши руками, упал на колени. Потом вскочил, заметался, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Крикуны. Заткнуть! Спасаться! Смерть! Бежать! Убить!
— Стоя-а-ать! — заорал он разбегающимся бойцам, на бегу выстрелил очередью наугад. — Су-ука-а-а! А-а-а!
Крик сам рвался из горла, так было легче сохранить клочки разума. Он мало что соображал. Но видел, как трое бойцов, уронив оружие, улепетывали. Один ногой угодил в ловушку, пытался выдрать ее оттуда, гонимый паникой. Двое, у которых уровни повыше, сопротивлялись панике и палили вокруг наугад, у одного, того самого латиноса, текла кровь из ушей.
Наконец крикун смолк, и по телу будто бы разлилась волна блаженства. Амир обнаружил себя стоящим на четвереньках, вскочил и невольно сделал шаг в сторону, сглотнул вязкую слюну.
Из джунглей полезли твари. Гигантские амбалы. Нюхач — то ли богомол, то ли человек. Жирные гиганты. Это не обычные кадавры. И их много. Очень много.
Горло враз пересохло, стало шершавым и горячим. Бойцы замерли кто где стоял. Двое дезертировали и побежали к машине. Выматерившись, Амир дал по ним очередь:
— А ну стоять, суки! Завалю на!
Не попал, а суки уже залезли в джип с пулеметом и начали разворачиваться. Промелькнула надежда, что они вернутся на выручку… Хрен там.
Ногу неудачника, угодившего в ловушку, видимо, нанизало на штыри. Он метался, молил о помощи и истерично орал. К нему подбежал нюхач, занес руки-пики для удара, в долю секунды пронзил жертву и разорвал, разведя конечности в стороны, как африканский богомол — лягушку. Пару секунд башка бедолаги сипела, разевая рот.
Двое самых верных бойцов сместились к Амиру, который дрожащими пальцами снаряжал магазин. Они стояли втроем, спиной к спине.
— Стрелять! — крикнул Амир. — Все — стрелять!
Автоматы застрочили, но зомби были быстрые. Огромный черный амбал прыгнул на одного бойца и разорвал пополам. Из-под земли, как ракета, что-то выскочило, ударило второго в живот гарпуном… Языком, бля! И уволокло в нору.
Амир попытался использовать силовые оковы. Светящийся кнут выстрелил в сторону маленького амбала, обмотался вокруг шеи. Амбал тут же свалился, парализованный. Амир добил его серией ударов кинжалом в лицо.
Но кадавров было слишком много. Кромсая на лоскуты мелкого щелкуна, Амир вдруг понял, что остался один. Зомби окружили его, но не нападали. Ждали чего-то. Он заметался между ними, паникуя и не зная, работать ли кнутом или лучше поливать тварей свинцом.
Строй бездушных дрогнул одновременно, и твари атаковали, сомкнули кольцо — Амир не успел опустить кнут, как его выбили из рук. Амбал отобрал автомат, сбил с ног.
— Что вам надо, уроды? — бормотал Амир, лежа на спине.
Он ответил на свой вопрос, когда строй расступился, открывая путь Рокоту. Амир похолодел, осознавая, что не он один такой умный: проклятый нулевка… Уже не нулевка, лох второго уровня заберет у него все ровно так же, как он собрался сделать сам! А еще зомби его не трогают… Они… Они. Его. Слушаются!
В руках у него была странная то ли бейсбольная бита, то ли дубинка. На лице — усмешка. Взгляд спокойный, слишком даже. Не тот испуганный чмошник, которого Амир резал неделю назад.
— Салам аллейкум, Амир, — сказал он. — Как дела?
— Издеваешься, Рокот? — прохрипел Амир, инстинктивно отползая от меня, елозя ногами по земле.
— Проявляю гостеприимство. Наше, исконное. Слышал: «Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет?» Ну вот.
— Издеваешься и имеешь право. — Он мазнул взглядом по рядам зомби, снова посмотрел на меня. — Как ты это сделал? Почему они тебя слушаются?
Я не ответил. В глазах Амира плескался страх, и сдержать его он не мог. Скорее всего, пугала моего недруга не смерть, с мыслью о ее неизбежности после Жатвы все мы свыклись, а мои бравые бездушные во главе с сержантом Бабангидой. Зомбаки топтались вокруг Амира, но не бестолково, как обычно в режиме ожидания, а кряхтя и алчно постанывая. Как если бы голодные волки кружили вокруг раненого оленя, выжидая, когда вожак даст команду: «Жрать!»
