Зомби накинулись на труп со всех стороны, и я вспомнил сцену из фильма «От заката до рассвета», когда упыри поедали мальчика-китайца — но до момента, когда вперед вырвался щелкун по имени Клац-Клац и единственным движением мощных челюстей раскроил Амиру череп. Две минуты — и от бывшего врага остался только скелет, и то не весь. Мелкие кости пальцев зомбаки сожрали, а ребра Клац-Клац понадкусывал.
Прошлый Рокот, рогоносец и терпила, тот, который каждому привык давать еще один шанс, наблюдал с ужасом. Нынешний я с удовольствием оживил бы Амира и прикончил еще раз. И еще отрезал бы голову, наверное. Хотя не, перебор, нужно оставаться человеком.
И только с этой отрезвляющей мыслью озарило: награда!
Интересненько!
И все? Даже оружие жнецов Амира не позволили забрать?
Рефлекторно посмотрев на небо, я ощутил ответный взгляд и услышал то ли собственную мысль, то ли чужую, внедренную в разум: «Чего желаешь?»
Только я начал размышлять, какое дистанционное оружие мне бы хотелось получить, как… В общем, обдумать серьезно ничего не успел, потому что подсознание тут же ответило за меня, а система приняла ответ всерьез.
Некоторое время я тупо пялился в единственную строчку описания. Разово спасет от смерти. Например, от выстрела в голову или «Секатора» Волошина. Все-таки подсознание, где прятался старый, трусливый Рокот, запросило то, о чем я и не думал — не орудие убийства, а второй шанс. Причем шанс ежедневный. Что ж…
Нормально обдумать новообретенный талант помешала затрещавшая рация на поясе.
— Прием, Ден, как слышно? — донесся взволнованный голос Макса. — Ты как там ваще? Че там все затихло, а?
— Прием. Враг разгромлен. Зомби доедают трупы, чтоб нам меньше закапывать. Ловушки сработали — отличная задумка, Макс! Можно покидать посты. Прием.
— Прием. Понял, покидаем посты. Победа, народ!
Донесся радостный женский крик, и связь прервалась. Через минуту выбежала моя команда, во главе нее Сергеич с бутылкой шампанского.
Увидев зомбаков, он растерянно остановился, разводя руки.
— Не ссы, Пролетарий, не тронут! — крикнул я, приказывая бездушным не трогать живых.
Тогда Сергеич потряс бутылку, открыл ее и облил фонтаном Карину, Макса, который, разинув рот, поймал пену. Вика оттолкнула его, хлебнула пены, закашлялась. Рамиз просто забрал бутылку и приложился к горлышку. Эдрик посторонился, но лыба с его смуглого лица не слезала.
— За победу! — воскликнул Рамиз, оторвавшись от пойла.
Сжав кулак, я поднял его вверх.
— За победу!
Рамиз, передав бутылку Максу, уставился на обглоданный скелет Амира.
— Волошин был? — спросил Сергеич. — Где его труп, поссу на него.
— Это, вот, — я пнул скелет, — Амир. Ни Волошина, ни Тетыщи. К сожалению. Втроем они с Папашей — мощная сила. Лучше было бы, если бы еще кто-то пришел сейчас.
Недолго думая, Сергеич выполнил угрозу и воздал по заслугам Амиру мощной струей. Макс одобряюще кивал, видно было, что и он не прочь повторить подвиг Сергеича, но стесняется. Рамиз неодобрительно покачал головой.
— Зачем?
— Потому что собаке — собачья смерть, Рамиз, — сказал я. — Ты этого урода при жизни не знал, а знал бы — возненавидел. Пусть хоть так пар спустят.
Тем временем Сергеич отрывался и от полноты чувств спел частушку:
— Бьет врага моя винтовка! Без отказа, метко, ловко, и губительным свинцом, и брандспойтом, и х. ём!
Вика и Макс запрокинули головы и расхохотались.
— Что делаем дальше? — спокойно спросил Рамиз.
Я задумался. Неплохо было бы нанести Папаше превентивный удар прямо сейчас, когда он не ждет и максимально ослаблен. Но «Сокрытие души» будет работать еще час двадцать, боюсь, этого недостаточно даже для того, чтобы довести орду до места. Пока талант полностью себя не исчерпает, на откат не встанет. Откат — десять часов. То есть атаку на лагерь Папаши можно начинать только под утро.
— Готовимся, — сказал я. — Практикуемся в стрельбе. На лагерь Папаши нападать будем в четыре утра…
— Ночи, — буркнула Вика. — Мы ж овощами будем в такую рань… точнее позднь.
— Нам адреналин не даст быть овощами, а вот они — будут, — сказал я.
