— Валите их! — шепнул я и одновременно подумал об этом. — Отберите холодняк и растерзайте их!
Два амбала, два шаркуна и щелкун, который держался в стороне, обрушились на выживших. Я не выбирал цели, зомби били тех, до кого дотянулись. К этому моменту группа Папаши добралась до порога, а стреляющие отложили арбалеты, чтобы не попасть в своих.
Давайте, бездушные, поднажмите! Стоило воодушевиться, как вдруг Тетыща использовал неизвестный талант, заморозив самого мощного амбала. Впрочем, минус еще один вражеский козырь, е-е-е! Второй амбал просто рассыпался пеплом — талант с действием, как у моего «Упокоителя».
Еще минус талант. Прекрасно!
Но я отлично знал, что «Отражающий щит» Папаши цел, а гарпун Тетыщи не задействован! К тому же Волошин не добит, и надо бы покончить хотя бы с ним!
Потому, пока люди не прорвались в здание, я призвал оставшихся зомбаков, самых мощных, в том числе ползуна, обозначив для него целью Волошина. Удар Опарыша должен его добить.
Дверь в здание распахнулась, но зомби отделяли группу Папаши от мнимого спасения. Выбежали несколько человек, начали кромсать зомбаков. Я заскрипел зубами. Бабанчик, родной, поторопись!
Первым на место битвы прибыл ползун под землей. Взметнул почву, выпрыгивая, скрыл от меня место действия, а когда земля осела, я увидел замершего Опарыша и его язык-гарпун в животе Тетыщи, а не Волошина. Как так, блин? Ползун загарпунил Бергмана, а тот — моего Опарыша! Неподвижного бездушного кромсали люди.
Тогда я для амбалов и щелкунов обозначил целью Волошина. Где же вы, блин?
Ага, вон первые шаркуны, что должны принять на себя основной удар. Выделив среди бегущих крикуна, который еще не отработал, я завел его за здание, и он заорал.
Претенденты сразу бросились врассыпную. Сухозад налетел на нюхачку Прелесть, которая нанизала его на руки-пики, рванула их в стороны, разрывая жертву на две части. Позвоночник оказался слишком крепким, но кишки порвались, и их содержимое брызнуло в стороны. Пока еще живой Сухозад дергал руками-ногами и орал.
Маша тоже попыталась сбежать, но Тетыща сбил ее и придавил ногой. Из здания высыпали рабы — раз, два, три штуки. Папаша же, бросив свою подстилку Вику Грей, рванул в здание. Волошина в этот раз проняло, и он побежал в панике, потеряв тесак.
Зомби накинулись на рабов. Щелкун Клац-Клац погнался за Волошиным. Папаша, Тетыща с Машей под мышкой закрылись в здании. Поорав немного, крикун захлебнулся — видимо, его расстреляли. Я приказал крикуну отходить — он еще может пригодиться, и призвал Витаса продолжить его дело — он уже должен восстановить умение криком сеять смуту и раздор. Но способность Витаса еще не откатилась.
Мелкий крикунишка исчез. Видимо, все же издох. Жаль, но два оставшихся крикуна — тоже сила. Надо их беречь. Но как, когда их способность необходима здесь и сейчас?
Пока никто не орал, скрывшаяся в зарослях Вика Грей заверещала, захрипела и затихла. Волошин, который подбежал к самому моему убежищу, опомнился, завертел головой.
— Помогите, мать вашу! — взревел он, перекрывая автоматные очереди и треск пожара и глядя на приближающихся зомбаков.
Я видел каждую морщинку на его перекошенном от ужаса лице, освещенном бликами огня, казалось, видел даже языки пламени, отражающиеся в расширенных зрачках, как и бегущие к нему нюхач, амбалы и щелкун.
Обернувшись, Волошин рванул в мое убежище, да так резво, что я не успел сообразить, как бы сподручнее его встретить. Только начал замахиваться «Нагибатором», только начал соображать, что не лишним будет вызвать его на дуэль, как он завопил:
— Су-у-ука! Рокотов здесь! Все…
Из его груди с треском вышла пика конечности нюхача. Волошин разинул рот, выплеснув темную кровь. Подбежали амбалы, впились зубами в его руки, а когда нюхач опустил пику, и Волошин соскользнул с нее, до него добрался Клац-Клац, разинул пасть, сжал его череп челюстями, как щелкунчик — орех, сжал их…
Череп сплющился, выдавливая глазное яблоко.
Хрясь!
И все это произошло за пару биений сердца. Эх…
Я отвернулся, подавляя накатившую тошноту. Хотя чего это я? Дай, мазафака, дай! Минус один чистильщик! Клац-Клац и Прелесть, вы получаете по ордену!
Куча вражеских талантов посажена на откат! Самые сильные зомбаки еще целы, так что есть надежда покончить с Папашей, не рискуя жизнями моих людей! Короче, сплошные хорошие новости.
— В атаку, дети мои! — прошептал я, напуская армию зомбаков на здание.
В «детей моих» полетели стрелы, застрочили автоматы, и наконец-то заорал отдохнувший Витас вместе с раненым, который, оказывается, не исчерпал ресурс. Его в срочном порядке пришлось заткнуть.
Стрельба стихла, донеслись крики паники. Бездушные начали беспрепятственно вырывать жесть и доски, которыми заколочены окна. Витас тоже заткнулся. Видимо, кто-то догадался, кто самый опасный, и что зомби действуют командой с распределенными ролями, и сбил его с крика. Только бы не догадались устранить мозговой центр, то есть меня.
