Вспомнилось, как он говорил, что хотел работать в «Маглаяге», но «рожей не вышел». А теперь вот столько ненависти в голосе. Так сильно обиделся, что его не взяли? Или тут что-то другое? Впрочем, неважно.
— Трутни, мать их разэтак…
— Так, а медпункт где? — прервал его бубнеж я.
— Да внутри быть должон.
— Ты там не был, что ли?
— Говорю ж, рожей не вышел. И слава богу! Неча мне этих уродов-извращенцев с их нетрудовыми доходами обслуживать! Хрен им в сраку, а не руки мои золотые!
— А чего ты вообще туда пошел на работу устраиваться тогда, пролетарий?
— Бес попутал, — туманно ответил Сергеич.
Логично было бы расположить медпункт на первом этаже, как и столовую. Впрочем, тут скорее рестораны на каждом этаже, куда приносят уже готовую еду. Кухню я бы оборудовал в отдельно стоящем здании, учитывая класс отеля…
В который раз проснулась рация, оттуда донесся тревожный и слабый голос Макса:
— Ден, Сергеич, вызывает База! Прием.
— База, Ден и Сергеич на связи, — ответил я, сдерживая раздражение. — Случилось что? Прием.
— Я тут подумал, что нам нужны позывные. Можно я буду Сокол? Прием.
— А как же Тернер? — гоготнул Сергеич. — Прием.
— Хочу быть Соколом. Прием.
— Добро, Сокол, — сказал я, надеясь, что этим все закончится. — Прием.
— Еще вопрос. — Макс ожил и горячо заговорил: — А вы какие позывные возьмете? Ден и Сергеич — как-то по-колхозному. Прием.
Я закатил глаза, но Сергеич на полном серьезе ответил:
— База, я буду Пролетарий. Прием. — И посмотрел на меня.
— База, говорит Везунчик. Это мой новый позывной, — сказал я. — Прием.
— Понял вас, Пролетарий и Везунчик. Отбой.
Отключившись, мы с Сергеичем посмотрели друг другу в глаза и расхохотались. Отсмеялись, потом пожали друг другу руки:
— Очень приятно, Пролетарий.
— Очень приятно, Везунчик. Ладно, двигаем дальше.
В голове засела мысль, что Карина сейчас с ума сходит и может наделать глупостей. Надо бы ей позвонить, но что я ей скажу? Что не забыл о ней? Толку-то? У нас есть первоочередная задача: спасти Макса. Вот когда сделаем это, тогда и свяжусь с Кариной, а сейчас смысл выслушивать упреки? Зная ее, уверен: конструктивного диалога не получится.
Повертев головой, я обнаружил недалеко от пляжных бунгало два неказистых здания, заплетенных вьюном так, что окон почти не видно. Наверное, в одном — персонал, во втором — технические помещения и кухня.
— Ну чо, внутрь? — придерживая поясницу, Сергеич зашагал к «Маглаягу», к полукруглому порогу под козырьком, остановился на полпути и проговорил заискивающе: — Может, это… по номерам помародерим, а?
— Все потом. Сперва медпункт, потом — Макс.
Не понравилась мне его тяга к мародерству, закралась мысль, уж не потому ли он так рвался на работу в «Маглаяг», что у мажоров всегда есть чем поживиться?
В отеле что-то загрохотало, донеслись знакомое уже урчание и топот. Сергеич попятился, вышел из-под навеса на освещенную солнцем площадку, а я приготовился принимать поток зомби, и хорошо, если все они «нулевые».
— Ты ж ненавидишь мажоров, Пролетарий? — спросил я у Сергеича.
— Кто ж их, трутней, любит-то? — ответил он и, видимо, кого-то процитировал: — Классовые враги!
Я подтолкнул его в спину навстречу спортивного вида парню в пляжных шортах. На первый взгляд, это был парень как парень — поляк, судя по имени Ежи Шиманьски. Он сидел в странной позе и утробно урчал.
— Вот и отомсти классовому недругу! Давай-давай, Пролетарий!
За спиной Ежи я приметил цель посерьезнее — бездушную первого уровня Милену. В руках она держала трехногий табурет. Судя по белой шелковой ночнушке, когда у нее вынули душу, Милена спала. Невысокая, стройная, идеальные формы — ни добавить, ни отнять. Красивая девушка. Была.
— Вставай, проклятьем заклейменный! — велел Сергеич то ли себе, то ли поляку. — Вставай на смертный бой!
Ежи резво поднялся и кинулся к Сергеичу… чтобы напороться пузом на вилы. Уверенный в том, что электрик справится, я рванул к замершей и разинувшей рот Милене, пока та не заверещала. Не успел — визг заметался по пустому холлу. На ходу, как рыцарь на коне, я проткнул ее горло «Дыроколом» и, удерживая его, ударил битой. Лицо бездушной перестало быть красивым.
Но это даже не свалило Милену! Чуть пошатнувшись, она принялась наугад бить табуретом. Повезло, что удалось повредить ее глаза, но она и на слух ориентировалась неплохо.
Девица орудовала табуретом так бойко, что я едва успевал уворачиваться и не мог как следует замахнуться и нанести удар. Чуть не споткнулся о чемоданы новоприбывших, сваленные у стойки ресепшена.
— Помочь? — крикнул Сергеич с порога.
— Сам! — не глядя на него, я ткнул «Дыроколом» зомби в живот…
Дернувшись, Милена сползла на пол и забилась в агонии.
— Что и требовалось дока…
Договорить я не успел, потому что со спины на меня набросился притаившийся за ресепшеном бездушный. Тварь намертво обхватила меня руками и ногами, челюсти заклацали у шеи. Еле устоять получилось.