Дьяков снял с раненого рубашку и забинтовал ему руку. Теперь Лешка изображал бывалого врача. А Саханский сбегал на Казачью площадь за извозчиком, и тот подъехал довольно близко к поляне. Загурский поплелся к экипажу по тропе, поддерживаемый Дьяковым. Его повезли домой, на Рождественскую. Митя и Максим пошли к себе на Большую Болотную.
Еще до того, как разойтись, участники поединка условились молчать о случившемся. Тем не менее, слух о дуэли пополз по гимназии, достигнув ушей директора. И тот вызвал дуэлянтов к себе в кабинет. Митя волновался в ожидании начальственного гнева. Но Евгений Михайлович предпочел замять историю, способную бросить тень на репутацию учебного заведения. Виновных пришлось бы исключить из гимназии и возник конфликт с влиятельными родителями Загурского... Поэтому Качурин отругал провинившихся, велел им помириться и держать язык за зубами.
- Ни слова о сегодняшнем разговоре, - пригрозил он. - В ваших интересах обо всем помалкивать. Кстати, как твоя рука, Гавриил? Заживает? Ну, и славно. Ссадина на лбу почти не заметна. Говори, если спросят, что тебя покусала на улице собака. Соври ещечто-нибудь...
- Я сказал отцу, что баловался с самопалом, а тот при выстреле разлетелся, - глухо сказал Загурский.
- Можно и так, - согласился директор. - А теперь поцелуйтесь при мне и ступайте. И больше - ни-ни... Пулей вылетите из гимназии. Целуйтесь же, черт побери!
Менделеев и Загурский нехотя коснулись друг друга губами и покинули кабинет.
Участники злополучной дуэли вспоминали о ней все реже и реже, но иногда в дружеском кругу все же возвращались к этой истории. Присутствовавший при одном таком разговоре Фешка заметил:
- Дурак ваш Гавря! Отказался от моего самопала, а его, дерьмовый, разлетелся в щепки...
- Может и лучше, что так вышло... - задумчиво произнес Деденко. - Из справного самопала он вполне мог бы ранить Митю, если не хуже...
Приятели помолчали. "Странно все получается, - размышлял Менделеев. Мы - виноваты, а не наказаны. Многое зависит от прихоти директора". Митя пришел к этой мысли после того, как высекли Пашкова.
А бедный Костя Пашков две недели не появлялся в гимназии, а когда пришел в класс, был бледен и молчалив. Симпатии товарищей нему возросли. При случае они заступились за пострадавшего, оказывали всяческое внимание. Митя попробовал подарить ему свой ножик с костяной ручкой.
- Не надо. Тебе самому подарили, - отказался Пашков. - Я и так знаю: ты - добрый...
После уроков домой возвращались втроем: Митя, Деденко и Пашков. Они шли по середине Большой Архангельской, оживленно переговариваясь и гнали перед собой пинками банку из-под монпансье. Жестянка от их ударов, дребезжа, улетала вперед. Мальчики толковали о том - о сем. Между прочим, Максим спросил Костю:
- Страшно было, когда тебя положили на скамью и солдат розги приготовил?
- Не... Деваться-то все равно некуда, - ответил Пашков, - я и не плакал, копил злобу на директора и солдат.
- На солдат зря. Они - подневольные, - заметил Деденко. - А Качурину нас не жаль. Злодей он!
- Обыкновенный чиновник, - вздохнул Костя. - Сечь можно только за крупное воровство, издевательство над слабыми, предательство...
- А я против любых порок. Они унижают человека, да и тех, кто его наказывает, - резюмировал Пашков и ударил ногой по жестянке. За забором басовито рявкнул крупный сибирский пес и замолчал.
На Панином бугре женские голоса выводили протяжную, трогающую душу песню.
15. Про Ермака
В конце октября выпал и растаял первый снег. Дули порывистые ветры, обламывавшие ветви деревьев. В непогоду ребята больше сидели по домам, ходили друг к другу: играли в карты, шахматы, домино, мастерили поделки. Впрочем, времени для развлечений оставалось мало. Учителя в гимназии, словно сговорившись, задавали уйму домашних заданий. Митя часами просиживал у себя в комнатке, решая задачи, примеры, выполняя упражнения по русскому языку. Нередко у него что-то не получалось и приходилось обращаться за помощью к Паше. А тот отнекивался: мол, ему надо торопиться в гимназию на репетицию: пятиклассники под руководством Ершова ставят к рождеству любительский спектакль... У Паши действительно было много своих дел...Иногда ему просто не хотелось напрягаться. Зато Лиза охотно проверяла Митины домашние задания, растолковывая брату склонения латыни, которую выучила самостоятельно.
Три дня подряд Менделеев до полуночи кропал сочинение по истории. Доброхотов предложил выбрать любую тему, и Митя остановился на Ермаке. Он перечитал "Ремизовскую летопись", полистал книги Словцова, расспрашивал отца о прошлом Тобольска, ходил на Чувашский мыс, нынешнюю городскую окраину. На этом месте когда-то произошло сражение Ермака с войском Кучума...
