- Э, кажется, Менделеев-младший... Рад встрече, - откликнулся владелец зонта. - Как видишь, бодрствую и даже способен радоваться красоте окружающего мира. А состояние Николая оставляет желать лучшего. Но будем надеяться...
Из рассказов отца и Басаргина Митя знал о недуге старшего из братьев Бобрищевых-Пушкиных. Его здоровье подорвали каторжные работы. Николай Сергеевич страдал расстройством психики и спасала его только постоянная забота близких. "Славно, когда брат не бросает брата в беде", - рассуждал Митя. Он удивлялся тому, что душевная красота свойственна человеку, внешне ничем не примечательному. "С наружным совершенством проще, - размышлял мальчик, - вот Софийско-Успенский собор. Его красота очевидна. Впрочем, профан и тут останется равнодушным." Дальнейший ход Митиных мыслей заставил его сделать вывод о значительности профессии архитектора и о том, как хорошо было бы стать зодчим... Это витание в облаках едва не обернулось для Мити бедой: на Соборной площади он просто чудом не попал под стремительно выкатившую из-за угла наемную пролетку.
- Куда прешь, раззява! - замахнулся вожжой лихач. - Жить надоело?
Но тут на извозчика напустился человек черном одеянии, высунувшийся из первого этажа консистории:
- Смотреть надо, куда едешь! Чуть дите не задавил, да еще орешь. скотина! Эй, полиция!
Извозчик поспешил убраться, человек в окне исчез. А Митя двинулся дальше и без приключений дошел до Кожевниковых. Здесь, как всегда, его встретила звонким лаем Жулька, но, узнав, успокоилась.
Изба кузнеца оказалась не заперта. Митя заглянул внутрь, там никого не было. Подумалось: может, Фешка на сеновале? В сеннике приятно пахло сохнущей травой. Две ласточки метнулись к дверному проему. Осмотревшись, Митя увидел под крышей серый комочек гнезда. Но где же Фешка? Его не было. В углу сеновала спал какой-то человек. Немолодой, седовласый, но еще достаточно крепкий. Правую щеку незнакомца уродовал шрам.
Словно почувствовав на себе Митин взгляд, спящий пошевельнулся. Мальчик попятился, торопливо спустился по лестнице и только тогда стал думать, кого он увидел на сеннике... И тут его озарило: это был никто иной, как атаман Галкин! А все россказни Фешки об обожженных кузнеце и молотобойце оказались обманом. Так не доверять другу? На следующий день Митя отыскал приятеля на одном из пустырей, где тот играл с мальчишками в бабки, и с обидой в голосе спросил:
- Ты все мне наврал?
- О чем речь? - спросил Фешка, оглянувшись вокруг.
- Будто не знаешь? У вас на сеннике прячется Галкин, а ты брехал про какого-то помощника кузнеца...
- У нас на сеновале ты видел батиного молотобойца, - негромко и твердо сказал Фешка. - Ты что: Галкина в лицо знаешь? Ах, не знаешь? Тогда не болтай... Пойдем, я за тебя на кон поставлю.
Не поверить сказанному Митя не мог, как не мог удержаться от соблазна сыграть в бабки. Эта игра по-прежнему влекла его, постоянно и властно, особенно хорошо играть на чужие бабки.
А лето все более вступало в свои права, и до отъезда семьи в Аремзянку оставались считанные дни. В один из июньских дней сын кузнеца явился на Большую Болотную, вызвал Митю на улицу и предложил ему порыбачить:
- Приходи сегодня вечером, когда будет солнышко садиться, к паромному перевозу, что у Чувашского поселка. Там в это время окуни и лещи зверски клюют... Мне и судаки попадались. Согласен? Вот и лады. Я тебе свою биту подарю...
Последние слова Фешки Митю даже озадачили: Фешкина бита являлась предметом зависти многих мальчишек и считалась заговоренной битой, хотя и была отлита из обыкновенного свинца, и только в середину ее Северьян впаял на счастье маленькую подковку. Однажды Митя предлагал Фешке продать биту за рубль, но тот не согласился. И вдруг приятель хочет подарить ее просто так, за здорово живешь! Очевидно, Фешка преследует тайную цель. Но какую?
Вечером, часов около десяти, Митя с удочкой в руках был на условленном месте. Солнце спускалось к горизонту. Татарин-паромщик сплавал в последний раз на западный берег. С парома съехали экипаж и две телеги. По качающимся сходням спустилась кучка людей. Стало тихо. Перевозчик закрепил паром канатом и ушел в домик, стоящий неподалеку.
Митя пробрался на паром, размотал удочку и забросил леску подальше. Поплавок сносило по течению, приходилось зашвыривать леску вновь и вновь. Вскоре удилище повело, оно прогнулось. Чуть подождав, Митя рванул снасть вверх, чувствуя, что на крючке рыба, и она яростно упирается о воду плавниками. Это был прекрасный момент: в воздухе заплясала серебристая рыбка.
- Вроде язь? - обрадовался ловец, хватая добычу.
Действительно попался язь, хотя и некрупный. Доброе начало! В садке, опущенном в реку, , тыкались носами в проволочную сетку уже четыре рыбы, когда Митю кто-то хлопнул сзади по плечу. Он оглянулся и увидел Фешку.
- Извини, брат, задержался, -- оправдывался приятель. - Вижу, ты не терял времени даром. Только мне известно местечко более клевое. Идем!
