И хотя обычно молодые идут по стопам старших, в этот раз Андрей Петрович невольно последовал примеру зятя и указал жене на дверь. Та настолько растерялась и испугалась выражения его лица, что не стала спорить, подхватила сумку и пальто и вышла из квартиры, решив отсидеться на даче. Надежда Павловна нередко уединялась там с какой-нибудь ручной работой, а летом с удовольствием возилась в палисаднике. Дом за это время, в основном на деньги Кости, был так благоустроен и оборудован, что в нем можно было с комфортом жить круглый год, но Надежда Павловна пока этого не планировала, так как думала, что муж вскоре остынет и позовет ее обратно.
Андрей Петрович тем временем внезапно почувствовал себя очень плохо: закружилась голова, потемнело в глазах и подступило чувство необъяснимой жуткой паники. Давно страдая гипертонией и ишемической болезнью сердца, он очень боялся инсульта, поэтому сразу позвонил в «Скорую помощь». К счастью, медики не нашли ничего, кроме спазма сосудов мозга на фоне стресса, но тем не менее они заметили, что при таких сигналах необходимо беречься.
Хотя в таком положении размолвка с женой была очень некстати, Андрей Петрович так ей и не позвонил. Ему все еще было не по себе и хотелось просто с кем-то поговорить, но беспокоить Нерину он не решался, а Паша для такой ситуации был слишком юн. Оставалось звонить только Косте, хотя на его внимание тесть не очень рассчитывал и только попросил «как-нибудь заехать, когда будет удобно», без особой надежды.
Однако Костя приехал тем же вечером, привез любимый обоими чай на мандариновой корке, который сам закупал в Корее, и угостил тестя крохотной порцией коньяка. Как ни странно, тому ощутимо стало легче, и он рассказал Косте о случившемся.
— Ну и дела! — отозвался тот, — Выходит, и вас достали не на шутку? Только смотрите, ваша жена — это не Нери, она от вас так легко не отстанет. Так что сразу хоть не поддавайтесь.
— Спасибо тебе, Костик, — тяжело сказал Андрей Петрович, который пока был не в силах обдумывать будущие проблемы.
— Да за что? — искренне удивился Костя, — Я пока вроде ничего и не сделал. Но что-нибудь для вас придумаю, и благодарить меня не надо. Конечно, я откровенно плохой человек, но своих не бросаю, Андрей Петрович. Да и кто вас сейчас поймет, кроме меня?
На следующий день зять явился снова и принес Андрею Петровичу страховой полис с почти безграничным перечнем медицинских услуг и планом диспансеризации. Догадываясь, сколько это стоит при его почтенном возрасте, тот смутился, но Костя не дал ему ничего возразить:
— По-хорошему вам надо бы поехать в какой-нибудь санаторий, но там все будут делать за вас. А вам сейчас лучше себя загрузить по полной, чтобы не было времени на скуку и самоедство. Так что не сидите, лечитесь и приучайтесь сами себе готовить и убирать. Заодно новых знакомых приобретете, сотоварищей по давлению и ревматизму, глядишь, и веселее станет.
Как ни странно, циничный тон Кости нисколько не задел Андрея Петровича, напротив, у него посветлело на душе. Именно такая поддержка ему и была нужна: не снисхождение и жалость к его одиночеству и неизлечимому недугу старения, а прямой и бескомпромиссный мужской разговор на равных, показывающий, что его еще считают за живого, разумного, способного держать удар человека.
Спустя месяц обследований Андрею Петровичу стало гораздо лучше. Подлатав здоровье и по совету Кости начав самостоятельно себя обслуживать, он освоился и даже нашел время и стимул для увлечений — любимой с молодости отделки мебели, поездок на зимнюю рыбалку с Пашей, после которых он угощал мальчика рыбной солянкой по собственному рецепту.
Надежда Павловна в конце концов стала звонить мужу и уговаривать «перестать дуться и смешить народ», но он твердо ответил:
— Надя, я и не собираюсь никого смешить разводами и разделами имущества, это просто нам не нужно. Но жить вместе мы больше не будем. Хочешь — вернись, но тогда на дачу перееду я. Пойми наконец, что я хоть и старый человек, но еще живой, у меня есть чувства, и слова тоже могут очень сильно ранить. Дочь у нас давно выросла, и глупо сохранять видимость семьи ради общественного мнения, когда остаток жизни можно потратить на что-то более толковое. Знай только, что я на самом деле очень тебя любил.
Некоторое время жена негодовала, изливала обиду подругам, многие из которых давно уже были в разводе и сейчас за сокрушенными взглядами и вздохами наверняка таилось злорадство. Но потом она тоже привыкла к уединению за городом, занялась шитьем и выпечкой тортов для знакомых, много гуляла, ездила на авторские экскурсии для пенсионеров. Впервые за долгое время Надежда Павловна позволила себе роскошь вставать с постели и готовить когда захочется, и понемногу вошла во вкус.
