Миша в тот день так и не перезвонил. И если раньше меня бы уже колотило и выворачивало от боли, то потрясение от разговора с Владом дало возможность занять мозги другими мыслями. Юля не выходила из головы, мигренью отдавая в виски. Паша, Влад. Их исковерканные судьбы…
На следующий день, в субботу, мы с Данькой съездили вначале на рынок, а потом в супермаркет — закупились продуктами в ожидании гостей.
Когда малой стал помогать относить покупки в дом, сердце сжалось глядя на то, как он с усилием волочил кульки. Сумки разной тяжести я тягала всю жизнь. Как-то так получалось, что Егора никогда не было рядом в такие моменты. Работа, стройка дома, какие-то неотложные дела… он так и не приобщился к бытовым нуждам.
И вот теперь мой сынуля, мой маленький мужчинка, не спрашивая стал помогать. Было чему поразиться и заставить себя сдержать слезы. Нет, он еще не знал о том, что мы с его папой расстались, жизнь для него продолжалась, как и прежде. Предстоящий сложный разговор неприятно покалывал мое сознание. И тут уж мне предстояло решиться на объяснение самой, помощи ждать не откуда. Подмога любовника в объяснениях с сыном невозможна.
Не подумайте, я тогда не настолько забурилась в обиду, сделав Мишу виновным в развале семьи. Помимо этого внутри чувствовала благодарность, так как он взял на себя самое тяжелое. То, на что решиться сама если бы и смогла, то очень не скоро.
С Ромкой поговорить по душам смогли поздно вечером, когда его жена Оксана отправилась укладывать детей спать. Мы остались с ним вдвоем в беседке.
— Ты Влада видела после того? — задал он вопрос, который, видимо, ковырял больше остальных.
— Да. Вчера. — Прикуривая сигарету, внимательно изучила брата. — Он не просил об этом, но я, прежде чем рассказать, попрошу — никому ни слова. Пообещай.
— Тю. Это и так понятно. — Слегка оскорбился в ответ.
— Ром, ни при каких условиях, понимаешь?
— Даш, я ж не маленький. Все, что сейчас услышу — останется между нами. Обещаю.
Во время моего пересказа Роман в основном молчал, лишь пару раз задав какие-то уточняющие вопросы, а по окончанию, пристально уставился, сощурив глаза:
— И что он хочет? Или вы случайно с ним столкнулись?
— Нет. Не случайно. — Вот и наступил момент, чтобы рассказать всю правду.
— А Миша твой где? Блин, Дашка, что у тебя в жизни творится?
Натянуто улыбнувшись, сделала пару глотков пива:
— Ты еще не все знаешь.
В этот момент нас отвлекла Оксана. Дочери требовали сказку на ночь от папы. Сделав вынужденный перерыв, я наведалась к Дане и убрала лишнее со стола, спрятав остатки мяса и уставших салатов в холодильник.
Когда же мы с братом опять уселись за стол, нить разговора была утеряна. Услышав вопрос, который мне задавали все подряд, даже не удивилась.
— Даш, что думаешь дальше делать? Может, еще не все потеряно?
— Ты про Егора?
— Ну да.
— Нет, Ром. Дороги назад нет.
— Ты бы прикрутила свою гордость, а? Сама ж виновата, а потому не жди от него первого шага.
Не знаю почему, но вдруг развеселилась:
— Романыч, я не знаю, что тебе вкрутила мама, но все совершенно не так. — Увидев смятение на его лице, постаралась объяснить свою позицию: — Как бы это сейчас не прозвучало, но я рада, что эпопея с фарсом по имени «семья» — закончилась. И не смотри на меня так.
— Тебя из-за любовника так повело? Разменяла семью на ударника секс-индустрии?
— Уверена, что со стороны все выглядит именно так. — Согласилась печально. — А теперь хочешь услышать другую правду? — Закурив новую сигарету и получив молчаливое согласие, продолжила: — Ты можешь согласиться или нет — твое право. Только в том, что произошло у нас с Егором — мы виноваты оба. Ром, я же не девочка-нимфетка.
— И, тем не менее, налево пошла ты, а не он.
— Не появился бы в моей жизни Миша — нарисовался бы кто-то другой.
— Войтович, например. — Подсказал брат неприятным тоном.
— Все котилось по наклонной давно. — Не дала сбить себя с мысли.
— Объясни толком, потому, как на данный момент вывод напрашивается один — бесишься с жиру.
— Ромка, у нас в последние годы была уже не семья, а фикция, понимаешь? Одиночество вдвоем. Сплошной цинизм, когда без зазрения совести думаешь не о человеке, который рядом, а о том, что в старости две пенсии куда лучше, чем одна.
— Страсти остыли, и стало скучно?
— Страстей особых и не было никогда. Первых полгода разве что. А потом началась гонка за комфортом и обеспечению нужд и прихотей. Егор настолько ушел в бизнес, что начисто забыл не только о том, что я женщина, но и о Даньке тоже.
— Не трынди, он обожает сына.
— Несомненно. Только вот внимания ему не уделяет практически. Хочешь — верь, хочешь — нет, а за последний год Данила разбалован тем, сколько времени с ним стал проводить папа.
— Блин, Егор нормальный мужик. Пашет как вол, старается для семьи…
— Да, он молодец. Но кроме всего прочего, было бы очень неплохо хоть иногда принимать посильное участие в жизни этой самой семьи, для которой так горбатишься.
— А разве лучше, если бы он отлеживал бока на диване?
