Не выдержав, вышла на улицу, чтобы разговор не услышал сын. Как ни странно, Майкл взял трубку сразу:
— Привет.
— Привет. Миш, ну зачем ты чудишь?
— Где ты была в пятницу и почему отключила телефон? — вопрос был задан таким тоном, что создалось впечатление, словно в меня воткнули нож и провернули. Охнув, чуть наклонилась вперед, крепче перехватывая трубку.
Как говорится, прилетело, откуда не ждали. Я даже опешила от неожиданности.
— Влад попросил выключить… чтоб нам не мешали… — то, что иногда мой мозг отключается от речевого аппарата и язык выдает непотребную информацию — прекрасно знала и старалась следить за собой. В этот раз не вышло. Осеклась. Да уж. Такие слова, да в разогретую ревностью почву — считай приговор. — Что-то я не то говорю…
— Что ж, больше не помешаю.
Набрав в легкие воздуха, почти прокричала:
— Погоди! Прежде чем тебе ответить, у меня вопрос. А ты действительно вот так спокойно меня ему отдашь?
Тяжелое дыхание вместо ответа.
— Тогда нет. Мне такой Миша не нужен. А так же мне не нужен Миша, который будет изводить меня игнорированием, вместо того, что бы поговорить. Знаешь, кто мне нужен? Мне нужен Майкл, которого я встретила в Гоа! Или тот Майкл, который был со мной в Копенгагене!!! Я все сказала! Теперь, когда
Засыпала в ту ночь в обнимку с барбовалом. А утром поняла, что больше никогда и никому не позволю так трепать мне нервы. Синусоида от взлетов до падений — прямой путь в дурдом!
На следующий день мы с Даней отправились в наше мини-путешествие. Пытаясь держаться и не впадать в уныние, решилась поговорить с сыном по поводу изменений в семье. Он расстроился, что было вполне ожидаемо, но я как могла, попыталась успокоить, объяснив, что по большому счету ничего не изменится, по сравнению с тем как мы живем на данный момент.
Не скажу, что мои слова его сильно воодушевили, но по мере приближения к моему родному селу он уже перестал тяжело сопеть и довольно оживленно выбирал удочку на рынке райцентра, куда мы специально заехали. Так же там были куплены продукты и букеты искусственных цветов.
Забронировав номер в единственной захудалой гостинице городка, отправились дальше.
В селе первым делом заехали на кладбище к родным. Раскладывая печенье с конфетами, и украшая цветами, я рассказывала Дане о каждом к кому подходила. Возле могилы «Влада» малой, не дождавшись комментария, спросил:
— А это кто?
— Это неизвестный мне парень.
— А почему ты ему тоже цветы принесла?
— Потому, что кроме меня к нему никто не приходит. А если и приходят, то не по велению сердца, а потому, что так надо. — На более подробные объяснения у меня попросту не хватило сил, а потому, я отвлекла Даньку, пройдя немного вглубь. — Сынуля, сейчас уже пойдем. Только к бабе Дусе заглянем и поедем к озеру. Мы же не зря удочку купили?
Оказавшись у трех могил за одной оградкой, услышала удивление в голосе сына:
— А почему у них фамилии одинаковые? Они все родственники?
— Потому, что у бабушки Евдокии было два мужа. — Машинально ответила, да так и застыла, воронкой кверху, втыкая букеты в землю. Благо Даня еще был мал и не задался вопросом о том, кто чью фамилию из них взял. Меня же прошибло потом.
Первый муж бабы Дуси, родной сестры моего дедушки, Тихон — не вернулся с войны. О том, как сильно она его любила, говорила пустая могила справа. Получив извещение о смерти, приложила кучу усилий, но все же выяснила, где он похоронен. Сразу после окончания военных действий поехала куда-то в Беларусь и вернулась с горстью земли из братского захоронения, где покоился муж. Насыпала холмик на кладбище, прикопав узелок и даже крест поставила. Так и ходила сюда всю жизнь, заранее определив себе место рядом.
А через год в село вернулся младший брат Тихона — Семён. Стал захаживать к Дусе, помогать по хозяйству, где нужна была мужская рука. И как-то раз, придя, уж больше не ушел… Он теперь покоился слева от Евдокии.
Эту историю я знала с детства, и хорошо их помнила. И вот, много лет спустя, стало жутко. История родственницы непонятным образом резала сознание на части. А что бы было, если бы Тихон оказался жив и вернулся? Ошибочная похоронка в те времена не была редкостью. Вопрос без ответа.
Отгоняя от себя будоражащие мысли, отправилась вместе с сыном вначале к руинам дома, в котором прошло мое детство и юность, а потом в яр на краю села. Припарковавшись на обочине у небольшой березовой рощи, прошлась от начала до конца. Лавку не нашла. Она исчезла, как и мое прошлое.
Устроив импровизированный пикник, мы перекусили, после чего попытались ловить рыбу. Мякиш хлеба размокал быстрее, чем рыба успевала клевать, а потому пришлось пообещать малому, раздобыть завтра червей.
