— Сколько тебе лет? — поинтересовался Баничиу.
— Восемнадцать.
— Ну как, придешь?
— А если останусь тяжелой?
— Не останешься…
С этого дня Баничиу стал чувствовать себя почти счастливым. Днем он спал, а всю ночь до зари проводил с Луцой, потом снова засыпал, с опустошенной головой. Не раз им овладевало беспокойство — не следовало связываться с девчонкой, благополучие порождает трусость. С Луцой он почти не разговаривал, лишь раз спьяну стал рассказывать ей о Германии, но девушка ничего не поняла. Она не могла представить, что на свете существуют еще другие страны. Иногда Луца, набравшись смелости, робко гладила его лоб большой мозолистой ладонью. Гозару относился к железногвардейцу по-прежнему, лишь раз, пьяный, как-то странно посмотрел на него единственным здоровым глазом.
— Эх, барин, испортили мне дочку, — сказал он.
— Ну и что же?
После событий на ярмарке Баничиу стал еще осторожнее. Он предупредил Луцу, что убьет ее, если она обмолвится о нем хоть словечком, и начал расспрашивать у Гозару, что за люди остальные горцы.
— Люди как люди, — удивился тот. — С двумя руками, двумя ногами… Какие же еще?
Приезд барона придал Баничиу новые силы. Он не был честолюбив, и поэтому внимание и подчеркнутая любезность старика совсем его не трогали. Политические убеждения Паппа его не интересовали — он его даже не слушал; для него все кончилось с поражением Германии. Пока сопротивлялся хоть один гитлеровский солдат, Баничиу мог еще надеяться, а теперь придется ждать долгие годы, прежде чем появится новый Гитлер. Этот старый болван, барон, путается с англичанами и американцами. Там плутократия, масонство и разложение. Но Баничиу получил приказ перейти в полное распоряжение барона, и он с точностью выполняет его.
— Коммунистов необходимо призвать к порядку, — говорил барон. — Я считаю, что в этой области вы эксперт и не нуждаетесь в моих наставлениях. Я намерен действовать с вами рука об руку — я политически, а вы своими особыми методами. Главное, не дать коммунистам победить. Речь идет не о моем имуществе, которым я в любой момент готов пожертвовать родине, а о принципе и о… я надеюсь, вы понимаете. Если грабеж состоится, мы проиграем на выборах. У вас есть свои люди в Лунке?
— Есть один — Блотор. Болван, каких мало. Прячется в сторожке у лесника. Я использовал его в драке на ярмарке. Остальные трое скрылись.
Они вызвали Пику и приказали ему составить список людей, на которых могли бы рассчитывать в Лунке.
— Господин поедет в Лунку. Но никто не должен об этом знать, — сказал барон, указывая на Баничиу.
— Понял, ваше благородие! Они могут остановиться у меня…
— Дети есть?
— Есть… дочка.
— Тогда лучше в другом месте, — отказался Баничиу.
— Можно у Клоамбеша… Люди состоятельные, дом большой. Единственного сына у них русские застрелили.
— Идет, — согласился Баничиу. — Ты отправляйся в село, поговори с этим… как там его. Прислушайся к разговорам, потом к ночи приходи за мной. Ступай!
Пику растерялся: разговор с бароном снова срывался. Может, это к лучшему? Что они там затеяли? Что могут сделать несколько человек против целого села?
Баничиу вернулся в поселок и приказал Гозару сходить за Блотором, объяснив, как нужно свистнуть, чтобы тот не убежал или не обстрелял моца. Когда Гозару ушел, Баничиу принялся за чистку автомата. Блотора он знал еще с тысяча девятьсот сорок первого года. Он один из всей Лунки принимал участие в железногвардейском путче в Араде. Второй раз они встретились только зимой тысяча девятьсот сорок четвертого года? Блотор работал на фабрике, но его выследили, и ему пришлось прятаться под мостами еле живому от голода и страха. Баничиу снабдил его деньгами на дорогу до Лунки и приказал спрятаться там до поры до времени.
Гозару вернулся с Блотором часам к десяти вечера. Длинная борода и вонючий овчинный полушубок делали Блотора неузнаваемым. В своей норе он совсем одичал, испуганно озирался, не мог сдержать дрожи в руках и захмелел от первого же стакана цуйки. Баничиу сообщил ему, что они вместе отправятся в Лунку на дело, затем усадил на стул и заставил Гозару сбрить ему бороду. Бритва была тупая, но Блотор молча выдерживал пытку. Только слезы струились по щекам, поблескивая в тусклом свете коптилки.
Они ушли, сопровождаемые умоляющими взглядами Луцы. Не вытерпев, она побежала вслед, отозвала Баничиу в сторонку и тихо сказала ему, что в усадьбу приехал человек, который не дает ей прохода.
Баничиу пожал плечами, порылся в карманах и, протянув девушке тысячу лей, обещал через неделю вернуться обратно. Потом он зашагал широким военным шагом. Маленький Блотор еле за ним поспевал, стараясь догнать и затеять разговор. Но на все вопросы Баничиу отвечал лишь невнятным бормотанием. Блотор продолжал бессвязно болтать. Он жаловался, что давно не видел женщин, что лесник гонит его, боясь попасть в беду. В конце концов терпение Баничиу лопнуло. Он подождал, пока Блотор поравняется с ним, и схватил за шиворот.
