– Он уделял ей слишком много внимания. Позволял вмешиваться в ход следствия. И с Фионой Уэлч – то же самое.
– И что, никто этого не замечал? Никто не пытался остановить их?
– Фил. – Анни улыбнулась. – Закончилось тем, что он врезал нашему старшему инспектору по физиономии.
Марина улыбнулась.
– Молодец! – Но потом она вспомнила, каково сейчас Фенвику, и почувствовала угрызения совести. – Ладно. Поехали дальше. Этот психологический портрет… Девятилетний ребенок составил бы его лучше.
– Теперь мы думаем, что она сделала это преднамеренно, – сказала Анни. – Чтобы вывести нас на Энтони Хау.
– Я знакома с Энтони Хау. Он у нас преподавал, а потом я работала с ним. Это высокомерный тип, но на такое точно не способен. А где работает Фиона Уэлч?
– В больнице. И одновременно пишет диссертацию по философии в университете. Это дает ей возможность преподавать, как она нам сказала.
– И нашел ее именно Бен Фенвик.
Анни кивнула.
Марина нахмурилась.
– Он должен был сделать запрос насчет судебного психолога. А если уж берет психолога из больницы, то должен был выбрать квалифицированного, иначе с его мнением никто бы не посчитался. Фиона Уэлч, наверное, была ассистенткой?
Анни опять кивнула.
– Похоже на то. Возможно, она сказала ему, что является квалифицированным специалистом.
– Меня бы это не удивило. Впрочем, она умная. Внедрилась в самое сердце расследования, пыталась влиять на его ход и даже управлять им. Я удивлена, как Фил мог пойти на такое.
– Он не очень-то торопился что-то исправлять.
– Почему?
Анни не хотелось отвечать, но деваться было некуда.
– Я не знаю. Его все время что-то отвлекало.
Марина понимающе кивнула, дальше можно было не продолжать.
– Ладно, это уже неважно. В конце концов он все-таки вычислил ее. – Она откинулась на спинку и задумчиво провела рукой по волосам. – Давай посмотрим, чем мы располагаем. Она человек, который склонен манипулировать людьми, управлять ими. Она скормила вам фальшивый психологический портрет, который указывал на Энтони Хау. С которым она была знакома и который в свое время учил ее.
– И на которого она могла затаить обиду?
Марина кивнула.
– Я бы сказала, что это весьма вероятно. Особенно ввиду того, что она отправилась беседовать с ним наедине. А сразу за этим последовала попытка суицида. Она умеет манипулировать.
Марина начала перебирать лежавшие на столе файлы и вскоре нашла заключение по вскрытию тела Адель Харрисон.
– А еще у нас есть вот это. – Она быстро просмотрела рапорт. – На основании этого я бы составила совершенно другой портрет убийцы. Возможно, потому, что я ищу какие-то упущения, но мне здесь кое-что не нравится. Совсем не нравится. – Она взяла трубку и позвонила Нику Лайнсу. – Привет, Ник, это Марина Эспозито. Послушай, это заключение по трупу Адель Харрисон… – Она заглянула в бумагу перед собой. – Я прочла его и хотела бы уточнить у тебя пару моментов. Просто чисто теоретически, но все-таки… Эти травмы… Как ты думаешь, есть какой-то шанс, что мотив у убийцы был не сексуальный? – Она внимательно выслушала ответ. – Я объясню тебе. Потому что на меня это произвело впечатление чего-то чрезмерного, какого-то перегиба, сделанного, чтобы мы поспешили сделать соответствующие выводы. Чтобы сбить нас со следа. Эти изувеченные гениталии… Все это как-то не стыкуется с характером остальных травм. Я хочу сказать, что здесь, конечно, есть явный садизм, и все это делалось с яростью, но… – Слушая, она застыла с трубкой в руке. Потом брови ее поползли вверх. – Интересно. Очень интересно. Спасибо, Ник.
Она положила телефон. Анни выжидательно смотрела на нее.
– Ну и?…
– Он согласен со мной. Он думает, что сексуальные увечья могли быть нанесены для отвода глаз. Не было никаких признаков собственно секса, одна голая агрессия. И к тому же он рассказал мне еще кое-что.
Анни нетерпеливо наклонилась вперед.
– Он получил предварительные результаты анализа ДНК с тела Адель Харрисон. Три набора образцов.
– Три?
Марина кивнула.
– И в одном из них есть кое-что весьма интересное.
Она так и не успела сказать, что это было. Потому что в этот момент в бар влетел Микки Филипс, раскрасневшийся и ликующий, и сообщил, что Марк Тернер уже находится в комнате для допросов и его можно начинать раскручивать.
Он переводил взгляд с Анни на Марину и обратно.
– Так что вы решите? – спросил он. – Плохой полицейский и хороший полицейский или что-то еще?
– Давайте посоветуемся, – предложила Марина.
День шел к концу, и солнце, опускаясь все ниже, становилось более бледным и далеким. Машины едущих с работы людей, старающихся побыстрее выбраться из Колчестера, стояли в пробке на дамбе через Колн, тянувшейся до самой авеню Ремебранс, и из их окон лилась музыка самых разных радиостанций, сопровождающая долгую дорогу домой. Мимо Фила по своим ежедневным делам ехал другой мир, а он стоял на набережной Короля Эдварда за проржавевшей металлической оградой и смотрел, как отряд быстрого реагирования с оружием наизготовку занимает позицию вокруг плавучего дома, ставшего их целью.
