– Этот ублюдок ожидал нас, – сказал Уейд, подходя к Филу. – Видимо, его кто-то предупредил. Но мы все равно его схватим.
– Проследите, чтобы ее забрали в больницу, – распорядился Фил, разворачиваясь, чтобы уйти.
– Куда вы? – спросил Уейд, явно недовольный тем, что его оставляют один на один с предстоящей бумажной волокитой.
– Я скоро вернусь, – ответил Фил. – Вот только поговорю с одним человеком, который может рассказать, где искать нашего злодея.
Марк Тернер выглядел как ничем не примечательный человек, который сидит в ничем не примечательной комнате.
Его довольно длинные темные волосы были зачесаны набок, как на фотороботе, изображающем прическу студента-инди, его одежда – джинсы и футболка – были скучными и обыденными, как у всех. Даже бессмысленный слоган на его груди был всего лишь очень сдержанной попыткой подчеркнуть свою индивидуальность.
Комната полностью соответствовала находившемуся в ней человеку. Банальные офисные стулья и стол. Серый поцарапанный металл и потертое дерево, все в пятнах и вмятинах. В свете висевших под потолком люминесцентных ламп глаза его прятались в тени, а лицо казалось исхудавшим и вытянутым. Неподвижный пустой сосуд, ожидающий, пока его наполнят. Механическая кукла в ожидании, пока ее заведут.
Именно это и собирался сделать сейчас Микки Филипс.
– Посмотрите на него. – Марина стояла перед полупрозрачным зеркалом и смотрела на сидящего в допросной Марка Тернера. Совершенно неподвижного, едва дышащего. – Чье это, Флобера или Бальзака, которого из них?
Стоявший рядом Микки бросил на нее непонимающий смущенный взгляд.
– Как там сказано? – сказала она. – В той цитате? «Я буду жить, как буржуа, и поэтому мое искусство будет революционным». Или что-то в этом роде. Вам не кажется, что это очень точно описывает нашего друга мистера Тернера?
Микки нахмурился. Он выглядел совершенно сбитым с толку.
– Что? Вы считаете, что то, что он делает, это искусство?
Марина покачала головой и сочувственно взглянула на него, как человек, объясняющий что-то сложное кому-то, кто разговаривает на другом языке. Без высокомерия, просто человек – другой.
– Нет, – сказала она, – я так не думаю. Я просто хотела сказать, что он производит впечатление человека нормального, ведущего скучную жизнь, ну, знаете, учеба, клуб любителей кино, все такое… а на самом деле бережет жизненную энергию для реализации своих извращенных фантазий. Вы согласны?
– Вы имеете в виду, что он показывает всему миру одно лицо, а сам живет под другим?
– Вот именно.
– Ну да, – сказал Микки. – Конечно.
Можно и так сказать, мысленно согласился он.
Марина, узнав, что допрос будет вести Микки, привела его в комнату для наблюдения рядом с допросной, чтобы подготовить. Она спросила, хочет ли он иметь с ней двухстороннюю связь через вставленный в ухо наушник, объяснив, что таким образом они обычно работали с Филом. Он никогда не делал этого раньше и не был уверен, что это нужно делать сейчас. Ему уже приходилось вести допросы, и он, в принципе, понимал, что к чему. У него даже сложились первые вопросы, которые он задаст: «Где Сюзанна? Где Джулия? Что вы с ними сделали? Где они все сейчас?»
Начнет он с этого. А дальше пока не решил. Он посмотрит, как пойдет разговор, и уже сориентируется на месте.
Марина посмотрела в лежащую перед ней папку.
– Есть один вопрос, который в этом деле ни в коем случае задавать нельзя. По крайней мере, насколько я это понимаю. И я думаю, что он как раз самый важный. Вопрос, в который упирается все расследование. Почему мужчины настолько ненавидят женщин?
– Что? – Микки почувствовал, как в нем начинает закипать злость. Это она о нем? – Вы имеете в виду меня?
– Я имею в виду всех мужчин вообще. Или, по крайней мере, тех из них, которые совершают поступки.
– Я надеюсь, меня вы сюда не включаете? – сказал он. – Я не испытываю ненависти к женщинам.
– И вам никогда не хотелось ударить женщину? Как-то наказать ее?
– Бывало, что мне хотелось ударить кое-кого. И я это делал. Но эти люди того заслуживали. Впрочем, женщин я не бил никогда.
– Прекрасно. – Она улыбнулась и кивнула в сторону зеркального стекла. – Держу пари, что мистер Тернер делал это. На самом деле я думаю, что делал он не только это. – Заглянув в свои записи, она снова повернулась к Микки. – Преследователи женщин делятся на две категории. Они бывают психотического и непсихотического типа. Обычно они помешаны на сексе. Это худшая разновидность женоненавистников. Но поскольку наш мистер Тернер не относится к лучшим образцам мужской части населения, под эту категорию он не подпадает. И я не считаю, что он мог быть нашим преследователем. Им, я думаю, является тот, второй. Человек с яхты. – Она показала рукой на стекло. – Тогда что же получает этот? И к какой группе относится? Тернер…
Марина отвернулась и, откинув голову, закрыла глаза.
