– Я говорю вам все прямо, стараюсь придерживаться истины. Люди расспрашивали меня. Но не очень настойчиво. Они знали, каким он был. И большинство соседей просто порадовались за меня, когда его не стало.
– Вы все это сделали сами?
– Да, – поспешно ответила она.
Даже слишком поспешно, подумал Фил.
– Нет, все было не так. Вам помогала Адель, верно? И теперь вы хотите защитить ее.
В первый раз за все время, которое он находился здесь, Паула посмотрела ему прямо в глаза. Потом опустила глаза. И уже глядя в пол кивнула.
– Ладно, – сказал он. – То, что вы хотите защитить ее, можно понять. Вы ведь сделали это ради нее. И не хотели, чтобы она от этого пострадала.
Она снова кивнула.
– А Уейн? Как он отнесся к этому?
– Он ничего не знал. Я сказала ему, что отец уехал. Сбежал. Бросил нас. Я думала, что этого ему будет достаточно, понимаете? Что на этом все закончится. И все будет хорошо. Я получу обратно своего сына, и мы все будем счастливы. Счастливое семейство. – Она вздохнула. – Я ошиблась.
– Что же произошло?
– Он… он обвинил меня. В том, что случилось. В том, что отец сбежал. Сказал, что я шлюха. Старая корова. Что это моя вина, что он ушел. Это я выжила его отсюда. Это моя вина.
Она проглотила подкативший к горлу ком.
– А что было потом?
– Он ушел в армию. Хотел уехать. Повторял то, что всегда говорил его отец. Что армия сделает из него мужчину. Что ж, армия действительно делает из людей мужчин, но только определенного типа.
– И как его зовут теперь?
– Он изменил имя. Он Иан… так звали его отца.
– Бучан?
– Я вернула свою девичью фамилию. Адель тоже взяла ее. – Еще один очередной вздох. – А Иан нет.
– Вы поддерживали с ним какую-то связь?
– Не так, чтобы… Нет, на самом деле, нет. А потом со мной связались военные. Они сказали, что он обгорел во время пожара. Сильно обгорел. И я поехала к нему. Вы бы тоже так сделали, разве нет? Я хочу сказать, он же мне все-таки сын. Они отправили его назад, в наш гарнизон. И я пошла туда. – Снова вздох. – Господи. С ним случилось такое…
– Что именно с ним случилось?
– Он там… изнасиловал женщину. Переводчицу. Афганку. Она была местной, гражданской, работала вместе с военными. А он… он не давал ей проходу. Преследовал ее. Они всего этого мне прямо не сказали, но имели в виду именно это. А эта женщина… они сказали, что ее звали Рани… она продолжала отвергать его. Как бы там ни было, но однажды вечером он пошел за ней, дождался, пока она осталась одна, и… – Она опять вздохнула. – Я уже говорила. Сын своего отца.
Фил ждал. Ему не терпелось услышать продолжение рассказа Паулы, но он понимал, что торопить ее нельзя.
– Он изнасиловал ее. И понимаете, он не просто имел с ней секс. То, что он сделал с ней, было гораздо хуже. Они мне все рассказали.
– Отец привил ему ненависть к женщинам. И здесь это просто вышло наружу.
Она кивнула.
– Но он решил сделать это по-своему. Он был мужчиной. Так или иначе, я точно не знаю, что случилось потом. Да и они этого не знали. Может, он разозлился, когда понял, что зашел слишком далеко. Убил ли он ее? Хотел ли уничтожить улики? Я не знаю. Но он организовал пожар. Он всегда разводил огонь, когда был ребенком. Ему это очень нравилось.
И до сих пор нравится, подумал Фил, но решил, что будет лучше промолчать.
– В общем, он сам попал в него. Не смог вовремя выбраться. Не смог уйти. И это… это… Они показали мне его. Там… От него прежнего мало что осталось.
– Он был комиссован из армии как инвалид?
Она кивнула.
– И вернулся в Колчестер. Впрочем, в этом доме он жить не захотел. Они все замяли, организовали ему уход, лечение. Любые лекарства. Пытались снова вернуть его в строй. – Она вздохнула, и голос ее зазвучал горько. – Напрасно старались. От него почти ничего не осталось. Его мозг… Нужно было просто оставить его в покое.
– Так что же случилось с Адель?
Она вздохнула. Было видно, что она готовится снова пережить эту боль.
– Он… выследил ее. И… и забрал с собой.
– Зачем?
– Он ведь ненормальный. Он…
Она вздохнула.
– Вы уже тогда знали, что это сделал он?
Она покачала головой:
– Нет, поняла позже. Только потом все встало на свои места. Сначала я не знала, что и думать. Я знала, что убежать она не могла. Она не стала бы этого делать. Я хочу сказать, что у нее были бурные годы, но она перебесилась, и теперь все это уже позади. А потом… потом я подумала об этом. Догадалась, что это мог быть он. Сначала он пришел за ней. Потом моя очередь.
– Почему же вы не пришли к нам? Почему все не рассказали?
Она горько усмехнулась.
– Ну да, и вы бы наизнанку вывернулись, чтобы разыскать мою Адель, да? Да и что бы я вам сказала? Что мой сын охотится за моей дочерью и за мной, потому что мы убили его отца? Не думаю, что это могло бы пройти.
Фил промолчал. Она была права.
– А другие женщины… Когда вы услышали, что они пропали или были убиты, вы не связали это как-то со своим сыном?
– Я должна была бы сделать это… Не знаю. Нет.
Она покачала головой и закрыла глаза. Слова эти прозвучали как-то неуверенно, словно она произнесла их, чтобы убедить саму себя.
