Внизу она осмотрелась. Поморщилась.
На полу валялся спальный мешок, несколько старых газет, какое-то грязное белье и футболки. Повсюду были разбросаны открытые пустые банки из-под консервов, в различной степени заросшие изнутри плесенью; все это напоминало какую-то лабораторию Аль-Каиды по разработке химического оружия. В воздухе стоял запах гниения и разложения. Когда Анни шла, из-под ног раздавались какие-то шуршащие и скребущиеся звуки.
Это само по себе уже было достаточно скверно. Но когда она посмотрела на стены, у нее вообще перехватило дыхание.
Повсюду были развешены картинки. Беспорядочно и взятые из разных источников. Улыбающиеся оголенные до пояса модели и знаменитости были вырезаны из газет. На других широко расставленные ноги, голые тела, фальшивый экстаз и еще более фальшивые силиконовые груди выдавали принадлежность к порнографическим журналам. Были здесь и настоящие фотографии. Чтобы рассмотреть их более внимательно, Анни вынула свой мобильный и использовала для освещения его экран.
Кое-что из показанных там мест она узнала. Главный торговый центр Колчестера. Мэлдон-роуд. Больница, где работали Сюзанна Перри и Зоя Херриот. Все снимки размытые, крупнозернистые. Как будто они были сняты скрытой камерой. Как во время слежки или наблюдения.
Такие фотографии мог бы сделать человек, кого-то преследующий.
Внезапно сердце ее замерло. Она узнала снятых здесь женщин.
Но это была только догадка, основанная на имеющейся у нее информации и опыте. Она не могла четко идентифицировать их. Потому что у всех этих фотографий – из журналов, из газет или снятых на улице – была одна общая черта.
У всех изображенных на них людей были выцарапаны глаза.
Она в ужасе отшатнулась. Сердце тяжело стучало в груди, и ей вдруг захотелось поскорее выбраться отсюда. Она наступила на спальный мешок и тихонько вскрикнула.
А потом замерла как вкопанная.
С палубы послышался какой-то шум.
Анни остолбенела, потом быстро и беспомощно огляделась кругом. Начала светить по сторонам своим мобильным. Искать какой-то другой выход, кроме той лестницы.
Сверху раздались чьи-то шаги, потом еще.
– О боже, о боже…
Дыхание ее стало резким и прерывистым.
Она лихорадочно озиралась по сторонам.
Снова шаги, на этот раз уже под самой рулевой рубкой.
Она сжимала в руке телефон, готовая в любой момент позвонить. И надеялась, что помощь к ней сможет добраться достаточно быстро.
Дверь наверху открылась. И чей-то голос спросил:
– Что ты делаешь внизу?
Анни закрыла глаза. И замерла.
Филу крупно повезло. В доме, где жила Джулия Миллер, был швейцар.
– Жуткое дело, – сказал он Филу.
Это был невысокий человек, лет под пятьдесят, как решил Фил. Все в нем было каким-то круглым. Лысая голова, очки при дальнозоркости, искажавшие и выделявшие глаза, полная фигура и даже кривые ноги. Он был очень вежлив и почтителен, но татуировки, покрывавшие руки и явно сделанные не в салоне, синими чернилами, говорили о его бурном прошлом. Фил даже подумал, не пересекался ли он с ним раньше. Но не смог вспомнить. И это было хорошо. Он всегда был за то, чтобы дать человеку второй шанс.
– Джулия Миллер… – Брови швейцара напряженно сдвинулись. – Это ужасно…
– Я просто хотел спросить, не заметили вы в отношении этих квартир чего-то необычного?
Брови его нахмурились еще сильнее.
– Необычного? Что вы имеете в виду?
– Да вы сами знаете, – попытался объяснить ему Фил. – Приходят и уходят разные люди. А потом эти же люди вдруг исчезают или больше не возвращаются. Вот такие вещи.
– Хм…
Он продолжал напряженно хмуриться, как будто действительно изо всех сил старался помочь. Фил мысленно оправдывал его за недостаточностью улик. Может, он и вправду старался. Пытался таким путем загладить свое прошлое.
– А нет у вас его описания? Ну, того человека, на которого мне нужно обратить внимание?
– Боюсь, что нет.
– Тогда как же мне знать, что это был именно он?
Фил улыбнулся. Резонно.
– Никак. Я просто спрашиваю о людях, которые вам почему-то запомнились.
– Хм… Это непросто. В этом квартале живет публика, которая старается держать подробности своей частной жизни в секрете. И здесь принято закрывать глаза на всякие такие вещи, если вы понимаете, о чем я говорю.
– Понимаю. Но, может быть, вы все-таки могли бы вспомнить кого-то или что-то в этом роде? – У Фила вдруг родилась одна идея. – Это должно быть как-то связано с квартирой Джулии Миллер.
Швейцар все еще хмурился. Внезапно глаза его начали округляться, как будто его осенило.
– Палмеры. Кристофер и Шарлотта.
– А что с ними такое?
– Они уехали. Отдыхать. И очевидно, надолго. Причем неожиданно. Выиграли в лотерею, как я слышал.
Сердце Фила учащенно забилось, руки задрожали.
– Где они живут?
– Недалеко от Джулии Миллер. Собственно, как раз над ней.
Взяв запасной ключ, Фил зашел в квартиру.
Швейцар порывался лично сопровождать его, но Филу пришлось его отослать. Тот был преисполнен добрых намерений, но Фил сейчас меньше всего нуждался в поддержке инициативного дилетанта.
Он прикрыл за собой двери квартиры и осмотрелся. Не нужно было быть детективом, чтобы понять – здесь что-то не так.
