– Благодарю. Как вы считаете, ингредиенты сего раствора можно достать в Кленовой роще?
Мериме медленно покачал головой и ответил:
– Сомневаюсь. Скорее уж в Петербурге. Если хотите, я составлю список реактивов, а вы проверите, продаются ли они в округе.
– Давайте.
Мериме сел за стол, взял лист бумаги, придвинул к себе чернильницу, обмакнул перо и начал писать. В морге воцарилась тишина.
– Во всяком случае, версия о непреднамеренном убийстве отпадает, – заметил я, чтобы нарушить ее. – Если, конечно, злодей и в самом деле предварительно смазал клинок, чтобы отвести от себя подозрение.
– Да, – согласился Мериме, не прекращая писать. – Но если орудие убийства деревянное, то это могло быть что угодно. Хоть обломок старой мебели, валявшийся на земле. В таком случае преступление было совершено, скорее всего, спонтанно.
– Этот пожар совершенно некстати. Он оттянул на себя всех людей. Из-за него у меня связаны руки, и я вынужден бездействовать.
– Пожар всегда некстати, – отозвался доктор, встал и протянул мне исписанный листок. – Вы, между прочим, до сих пор не рассказали, что выяснили за день. Почему бы нам не прогуляться и заодно не обсудить все на свежем воздухе?
Я с радостью согласился. В морге было прохладно, но пахло отвратительно.
Мы вышли на улицу, доктор запер дверь. Уже совсем стемнело, и луна ярко сияла на черном небе. Перекликались псы.
По дороге я рассказал Мериме обо всем, что узнал за день, в том числе и об имении Вышинских. Доктор слушал меня внимательно.
Когда я закончил, он некоторое время задумчиво молчал, потом спросил:
– Петр Дмитриевич, а вам не кажется, что в свете сведений, добытых вами, возникновение пожара выглядит довольно подозрительно?
– Вы хотите сказать, что это поджог?
Мериме кивнул.
– Именно.
Я был удивлен подобным предположением. В наших деревнях – да и уездных городах – пожары не редкость. Случается, выгорают целые улицы. А уж при такой-то сухости…
– Но зачем палить харчевню?
– Не знаю. Но там, где мы трапезничали, над камином висел портрет Вышинских. А теперь он сгорел, я полагаю.
– Ну и что? Кому до него дело?
Мериме пожал плечами.
– Вы приехали расследовать убийства, заинтересовались картиной, и вот ее уже нет.
– Подозреваете в поджоге Бродкова? Что такого важного для меня могло быть изображено на портрете?
– Вы хорошо его рассмотрели?
– Я не обращал внимания на детали. Больше на лица.
– Ну, конечно, – доктор усмехнулся. – Уверен, Виолетту вы запомнили лучше всех.
– Вовсе нет. Отца и мать… – Я осекся и встал посреди дороги.
– Что с вами? – спросил Мериме, оборачиваясь.
– Когда я был в морге, женщина, которую никто не смог опознать, показалась мне знакомой. Теперь я уверен в том, что на портрете было изображено именно ее лицо. Это Марина Вышинская!
Доктор заметно вздрогнул.
– Не шутите так, господин Инсаров, – сдержанно сказал он.
– Говорю вам!
Мериме положил руку мне на плечо и проговорил:
– Вы увлеклись. Люди не умирают дважды, а та особа, о которой вы говорите, ушла из жизни около двухсот лет назад. Идемте, я дам вам успокоительное и что-нибудь укрепляющее.
Я не сдвинулся с места и заявил:
– Конечно, это звучит абсурдно, да и художник мог рисовать не совсем точно, однако сходство просто поразительное.
– Совпадение. Иного объяснения и быть не может. Да и потом, не забывайте, что у мертвецов черты лица меняются. Это просто рыжеволосая женщина.
Я кивнул. От слов доктора мне стало немного спокойней. Все-таки я, как и он сам, всегда предпочитал материалистические объяснения всех событий и явлений.
Мы пошли дальше.
– Насчет пожара вы подумайте, – проговорил спустя пару минут Мериме. – Мне известны случаи, когда люди шли на куда большее преступление, чтобы скрыть улики и избежать наказания.
– Вы, конечно, правы. Пожар может оказаться звеном в цепи событий, но как узнать, так ли это? Огонь пожирает все следы.
– Увы, – Мериме с сожалением качнул головой. – А вот уже и «Дионис».
Едва мы подошли к ступеням гостиницы, из двери выбежала молодая женщина, даже, пожалуй, девушка, укутанная в большой темно-коричневый платок.
Она увидела нас, остановилась, пару секунд помедлила в нерешительности, быстро переводя взгляд с меня на доктора, затем бросилась Мериме на шею и воскликнула:
– Наконец-то я вас нашла!
– Что случилось? – спросил тот в недоумении. – Несчастный случай? Где? С кем? Разве доктора Фаэтонова нет на месте?
– Гораздо хуже! – отозвалась девушка, отняв лицо от груди Мериме и с мольбой глядя ему в глаза. – Мне нужно рассказать вам о том, что я видела этой ночью!
У нее был заметный французский акцент.
– Кажется, это к вам, Петр Дмитриевич, – сказал доктор, вежливо, но решительно отстраняя от себя женщину.
Та перевела взгляд на меня.
– Это вы из полиции? – Она явно была смущена своей ошибкой.
Я поклонился и представился:
– Старший следователь Инсаров, мадемуазель. К вашим услугам.
– Я почему-то думала, что вы старше. Простите, господин… – добавила она, обращаясь к доктору.
– Анри Мериме, – назвался тот и слегка поклонился. – Врач.
Девушка нервно хихикнула.
– Вы француз?
– Именно так. Впрочем, я живу в России уже давно.
– А я нет. Совсем мало.
