Кто-то взял меня за плечо. Стража? Я резко обернулся, но вместо ожидаемой стражи я увидел лишь пожилого мужчину. Одет не богато, но со вкусом. Морщины на лбу выдавали в нём опытного, прошедшего жизнь мужчину. Волосы, как подобает старику, были седые. Но несмотря на возраст, он обладал достаточно внушительным телосложением, для старика. Он отпустил руку. Я принял спокойное положение и принялся собирать свои пуговицы. Никак не могу свыкнуться со своим позорным положением. Тем временем подвозчик неспеша уехал. Высокомерный ублюдок я ещё с тобой поквитаюсь.
— Извините, я не вольно подслушал ваш разговор, моя повозка направляется как раз в нужную вам провинцию. Можете поехать со мной.
Я протянул ему пуговицы. Он взял лишь одну всмотрелся в герб.
— Занимательно. — произнёс он.
— Это всё? — вдруг я вспомнил про свой нелицеприятный облик и мокрую грязную, испачканную в крови одежду.
— А что ты хочешь идти пешком?
— Нет просто…
— Просто, я верю тебе, был бы ты бандитом, не ходил бы в тряпках. На тебе королевская одежда, дорогая шпага и повадки отстаивать честь дворянина. Тебе просто недавно не повезло.
— Спасибо за понимание.
— Я возьму тебя в обмен на защиту в дороге, ну и эту пуговицу.
— Хорошо.
Поездка оказалась на редкость скучной. Старик пытался завести со мной разговор о моих ранах, но я отвечал общими фразами. Он с пониманием больше не поднимал эту тему. В ходе немногочисленных бесед оказалось, что он торговец и едет в провинцию, "чтобы продать свой товар подороже и купить вино подешевле, чтобы здесь продать его подороже" Хех. Старая как мир схема, но от этого она не теряет в качестве. Занимательное занятие, может тоже стать торговцем? Хотя с моей рожей вряд ли со мной будут иметь дело.
— Не тяжело тебе туда-сюда ездить? — решил я разбавить скуку.
— Тяжело, не тяжело, всяко лучше, чем дома сидеть.
— Скучно?
— Невероятно скучно, да поля возделывать посложнее будет, чем в бричке кататься.
— А родня что?
— Жена умерла от холеры, сына убили в пьянских разборках, дочь была, но как замуж выдали так я о ней не слыхал.
— Печально дед…
— Печально, вот я и катаюсь, хоть мир повидаю, с людьми пообщаюсь.
— Не боишься в одиночку путешествовать?
— А чего мне бояться? Ограбят, так мне тратиться не на кого. Убьют, так мне и так недолго осталось.
— Куда сбережения денешь?
— В приют отдам.
— Благородно. Тебе бы за это орден вручить.
— На кой мне твой орден сдался? Хорошие дела должны без корыстно делаться, иначе не считается.
Я по-доброму ухмыльнулся. На этом наша беседа закончилась.
По дороге я повидал несколько завораживающих пейзажей. Огромные золотые поля внушали трепет. Огромные равнины, на которых деревенские пасли скот, внушали чувство свободы. Небольшие деревеньки внушали уют. Особенно проезжая мимо них ночью всмотришься в окно, из которого исходит тёплый свет свечей. Так и задумываешься, что сейчас там собралась семья. “Наверное дружно ужинают или делятся дневными впечатлениями”: говорил старец. На мой вопрос кто так поздно ужинает он ответил, что хороший хозяин сначала хозяйство покормит, только потом сам есть сядет. Хоть и поздно. Но помимо славных мест были и отвратительные, целиком и полностью пропитанные бедностью. А с высоты замковых башен и не скажешь, что в нашем мире бывают такие злополучные места… Пропитанные нищетой хлипкие деревеньки, кругом грязь, люди ходят в оборванных обносках, на всю деревню едва 5 полей наберётся.
— И много таких мест в королевстве?
— Достаточно, предвоенное время, налоги повышались и повышались, а заработать нечем, вот и появились такие районы.
Старик заметил мой огорчённый вид.
— Не переживай, как младший принц взошёл на трон, так сразу всё к лучшему пошло. И отношения с соседями теплее стали и налоги уменьшаются. Мало того, принц открыл наши рынки богатым соседним государствам, к нам хлынули новые торгаши, естественно обложенные пошлинами, так у нашего королевства денег то и прибавилось.
Похоже на моего брата, пока я кутил, он зря время не тратил, управление государством изучал… молодец.
Наконец мы прибыли. Была ночь, если вспомнить все ночи до этого, я начинаю их ненавидеть. Хоть в дороге они и были спокойные, дурное предчувствие меня не покидает. Тут пришлось нам прощаться. Я оставил старику все, оторванные до этого, пуговицы на месте, где я сидел, чтобы хоть как-то его отблагодарить. Многое я с ним повидал, многому научился.
