Чёрт возьми. Кир не хотел, чтобы она была вовлечена в это. Даже если не принимать во внимание тот факт, что это расследование не входило в сферу её компетенции, это неприглядно. Мужчина не втягивает свою женщину в отвратительное дерьмо.
— Можно я просто приму душ? — выпалил он, прежде чем смог взять себя в руки.
Глаза Миры вспыхнули.
— Это же твой дом, не так ли?
Дерьмо. Вот что происходило, когда он чертовски уставал. Он не следил за своим языком. Это не имело значения для его команды, но это имело значение для неё.
— Я не хотел, чтобы это прозвучало так, Мира, я…
— Неважно.
Она вернулась в гостиную, схватила свою книгу и раскрыла её, не обращая на него внимания, как будто собиралась просто стоять и читать.
— Прости, — попытался он.
Возможно, это прозвучало недостаточно искренне, потому что она ответила отрывистым «Всё в порядке», не поднимая глаз.
С измученным вздохом Кир направился в ванную.
Он быстро принял душ, безуспешно пытаясь смыть с себя ночные переживания. По крайней мере, после этого он стал чистым. Ситуация с Маркусом заставила его почувствовать себя совершенно грязным. Киру не понравилась мысль о том, что Маркус может не быть виновен в прямом смысле этого слова.
Обернув полотенце вокруг талии, он вышел из ванной. Миры у камина больше не было. С замирающим сердцем он направился на чердак.
Слава богу, она лежала в постели, прислонившись к стене и скрестив ноги. На секунду он испугался, что она уйдёт. Лампа была включена, а в руках у неё была книга, хотя он не мог понять, как кто-то может читать с таким раздражённым видом.
— Ты ведь этого хочешь от меня? — спросила она едким тоном. — Ради этого я здесь?
Кир ничего не мог с собой поделать, ему нравилось видеть её в своей постели — в их постели — но он ненавидел её тон. Он подошёл к комоду, не желая спорить, когда на нём не было ничего, кроме полотенца на талии.
— Всё это из-за того, что я не хочу говорить о работе? — проворчал он.
— А ты о чём-нибудь хочешь поговорить?
Он был вне себя от гнева, но ограничился резким «Нет».
— Тогда я здесь для этого.
Иисусе.
Кир достал чистый чёрный спортивный костюм. Он сбросил полотенце, позволив Мире полюбоваться на него сбоку и испытав удовлетворение от того, что её взгляд упал на его член. Она рывком подняла глаза обратно к его лицу. Кир натянул штаны, но оставил торс обнажённым. Если они собирались поссориться, он не хотел, чтобы его член торчал наружу, но не было причин не показывать ей немного кожи. Может быть, она подумает о том, чем бы они могли заняться вместо этого.
А может, и нет. Она смотрела на него так, словно секс был последним, о чём она думала.
— Я не понимаю, в чём проблема, — сказал Кир.
— Ты не понимаешь?
— Нет.
— Проблема в том, что мне не нравится, когда со мной обращаются как с вещью, а не как с…
— Это чушь собачья. Ты здесь для того, чтобы быть в безопасности. И если ты помнишь, дела обстояли так ещё до того, как мы начали это.
— Это, — повторила Мира, как будто имелись какие-то вопросы о том, что такое «это».
— Это, — настаивал Кир с колотящимся сердцем, боясь облечь это в слова, к которым он не был готов — или которые она могла отвергнуть.
Почему всё рушилось? Он поступал правильно. Оберегал её, защищал от своей отвратительной работы. Он разбирался со всем, управлял своей командой, решал проблемы.
Он не хотел, чтобы всё перепуталось меж собой. То, что было у них двоих — это отдельное.
Ему нужно было, чтобы она ответила, успокоилась. Её молчание пугало его до чёртиков.
— Ха, — сказала Мира. Уклончиво. С приводящей в бешенство, пугающей двусмысленностью.
Затем она встала с кровати, протопала вниз по лестнице и вышла за дверь.
Кир был слишком ошеломлён, чтобы отреагировать. Он не мог поверить, что она просто ушла от него посреди разговора. Или спора. Что бы это ни было.
Он был прав. Не так ли?
Почему это должно происходить, когда он так чертовски устал, что едва мог соображать?
Слегка ошеломлённый, немного злой и определённо обеспокоенный, Кир пошёл за ней. Впереди он увидел свет на кухне.
Когда он завернул за угол, то среагировал прежде, чем успел подумать. Рычание, вырвавшееся из его горла, заставило Миру подпрыгнуть. Рис, который уже был на дальнем конце кухонного острова от Миры, отступил на несколько шагов.
Мира в ярости повернулась к нему.
— Не надо. Не смей прикасаться к нему.
Кир отпрянул, словно она дала ему пощёчину.
С другого конца кухни раздался голос Риса:
— Он ничего не может с собой поделать, Мира, он свя…
— Да, я знаю! Но в других вещах у него просто сводящее с ума самообладание — он может проявить его и здесь. Не уходи, Рис.
Мужчина прекратил отступление, явно не зная, что делать. Он не хотел бы игнорировать приказ связанной супруги своего комудари, ведь именно так Рис воспринимал Миру, но и находиться здесь он тоже не хотел.
Он был прав, когда решил уйти.
— Отпусти его, Мира, — выдавил Кир. — Ты ставишь его в ужасное положение.
— Нет, это делаешь ты, — парировала она.
