Бал подходил к концу, гости начали расходиться, и Катринка давала последние распоряжения персоналу гостиницы.
– Марк?
Повернувшись, Марк увидел Мартина, уже одетого и готового уйти. Марк улыбнулся и спросил:
– Потерял свою даму?
– Она в комнате отдыха.
Мартин не улыбнулся в ответ, он оглянулся, чтобы быть уверенным, что их никто не услышит.
– Знаешь, возможно, я не должен ничего об этом говорить, но вы с Катринкой так часто мне помогали… И мне больно видеть, как вас пытаются обмануть…
Мартин выждал минуту, а потом продолжил:
– Я просматривал компьютерную информацию у нас в офисе. Иногда я занимаюсь этим, когда мало дел… Так или иначе, один из наших клиентов покупает большой пакет акций «Ван Холлен Энтерпрайзис».
«Не Чарльз Вулф», – подумал Марк, поскольку он не имел права начать легальную скупку акций в течение пятнадцати дней с даты своего заявления.
– Правда? Кто именно?
– Я не знаю его имени, но акции покупают две компании.
– Какие?
– «Галахад инкорпорейтэд» и «Гидра», зарегистрированная в Швейцарии.
– Сколько акций они приобрели?
Мартин сказал, и Марк присвистнул. Эти акции в сочетании с теми, что успел скупить Чарльз Вулф до того, как сделал свое заявление, достигали пятнадцати процентов от общего числа акций компании Марка. Главный вопрос в том, действуют ли они независимо друг от друга. Если да, Марк доберется до них раньше, чем Вулф. Если нет, надо проследить незаконные попытки Вулфа сконцентрировать эти акции в своих руках. В любом случае для Марка было важно как можно быстрее выяснить, кто контролирует эти две таинственные компании.
– Спасибо, Мартин, – сказал он. – Я тебе очень благодарен.
Мартин выглядел серьезным и неулыбчивым. Это был тяжелый выбор – обеспечить сохранение коммерческой тайны или помочь другу. Он до сих пор не был уверен, что принял правильное решение.
– Не вешай нос! – воскликнул Марк. – Ты ведь не выдал никаких государственных тайн.
– Надеюсь, что нет, – ответил Мартин, слабо улыбаясь.
Впервые с тех пор, как он узнал, что кто-то подбирается к его компании, Марк почувствовал уверенность, настоящую уверенность в том, что он контролирует ситуацию. За это он должен был поблагодарить Мартина. Он протянул руку, и Мартин почти машинально взял ее. Марк отметил, что рукопожатие было крепким.
– Если это тебя утешит, я думаю, ты поступил правильно.
– Да, конечно, – не совсем убежденно отозвался Мартин.
Возможно, Марк рассказал бы все Катринке перед тем, как лечь спать, но когда они вернулись домой, то обнаружили у Анушки высокую температуру. Это уже несколько раз случалось прежде, но доктор уверял их, что такая температура обычное дело у младенцев.
Марисоль, новая няня, остававшаяся невозмутимой даже в кризисной ситуации, сообщила обеспокоенным родителям, что уже переговорила с лечащим врачом Анушки. Она даже намекнула, что им было бы неплохо лечь спать и не вмешиваться в ее действия. Однако намек не был понят. Переодевшись в домашнюю одежду, Катринка и Марк вернулись в детскую и помогли Марисоль искупать ребенка, сменить ей пеленки, напоить из бутылочки соком.
К половине третьего ночи ко всеобщему облегчению температура у Анушки спала. Совершенно вымотанные, Марк и Марисоль – по настоянию Катринки – отправились по своим комнатам, а сама Катринка, все еще объятая страхом, свернулась калачиком на софе в детской. Анушка спала тихо и спокойно.
На другой день, поскольку у нее не было запланированных встреч, Катринка, вернувшись с ребенком от врача, работала дома, Каждые несколько часов звонил Марк и интересовался состоянием Анушки.
– Кажется, мы с тобой самые беспокойные родители в мире, – сказала она в трубку.
– Возможно, – согласился он.
Потом из «Праги» пришла Робин с объемистой папкой отчетов и пакетами с эскизами и образцами материи от Карлоса.
– Как дела у сэра Алекса? – спросила Робин, пока Катринка просматривала эскизы. – Суд уже завершился?
Катринка кивнула. Алекс отбывал тюремное заключение, а Карлос продолжал работать в Праге над завершающей стадией реконструкции отеля.
– Не знаю, как ему удалось обвести Карлоса вокруг пальца, недовольно сказала Робин.
Зазвонил телефон, и Робин, стоявшая к нему ближе, подняла трубку. Изумление отразилось на ее лице.
– Какая наглость! – произнесла она. – Ладно, я спрошу.
Отняв трубку от уха, она сказала:
– Это Анна. Пришла Натали Бовье. Может, мне спуститься и выпроводить ее?
– Нет, я хочу ее видеть.
Еще несколько месяцев назад Катринка без колебаний согласилась бы с предложением Робин, но остатки ее гнева к Натали улетучились во время похищения детей Халида.
– Пусть Анна проводит ее в гостиную.
Натали еще прибавила в весе. Ее по-прежнему нельзя было назвать упитанной, но ее лицо и тело стали одутловатыми, как у человека, который слишком много пьет. Увидев Катринку, она вскочила и бросилась ей на шею, что-то невразумительно бормоча по-французски. Волосы ее были неряшливо расчесаны, платье измято, а лак на ногтях облупился. К тому же она, похоже, была пьяна.
Катринка сказала ей что-то и, когда ей удалось убедить Натали присесть, повернулась к Робин и попросила:
