– Надеюсь. Мне пора идти, а то я могу опоздать. Тони отвезет Кэри Пауэра и меня в аристократический клуб Уайта. Мой отец-социалист перевернулся бы в гробу, узнай он об этом. Пока, малыш. Завтра я присоединюсь к вам!
– Пока, миленький, – сказала Катринка.
Она всегда не любила минуту окончания долгого телефонного разговора, его финал. Внезапно наступавшая тишина напомнила ей о смерти.
В этот день чувство подавленности было сильнее обычного. Вздохнув, Катринка положила трубку на место. Что с ней творится? Никогда она так легко не впадала в уныние, не ревновала так сильно. Ей совсем не нравились шашни Марка с Моникой Бранд. «У меня что-то с гормонами», – решила она в конце концов. Из-за беременности она становилась слишком эмоциональной. Тяжело вздохнув, Катринка достала из чемодана пляжный костюм, но прежде чем пойти к бассейну, задержалась у стола и позвонила по делам в Нью-Йорк.
Во время разговора с Робин Катринка осматривала комнату, предоставленную ей Александрой, стены которой были выкрашены в приглушенный тыквенный цвет, что придавало интерьеру уют и теплоту.
Обосноваться в Палм Бич оказалось не очень просто даже такому обеспеченному семейству, как Гудмены. Местные чопорные жители никак не хотели принимать их в свою компанию, допускать в привилегированные спортивные клубы на том основании, что Гудмены недостаточно родовиты. Впрочем, энергичную Александру это не остановило, и, зная с самого детства, что душа города находится в его благотворительных учреждениях, Александра сразу вошла в круг благотворительных организаций Палм Бич. В этом году она впервые стала председателем праздника Ассоциации прогнозируемой рождаемости, который, несмотря на набирающую силу кампанию противодействия абортам, оставался одним из самых популярных местных праздников. Бал должен был состояться в субботний вечер в музее Флэглера. На нем собирались присутствовать Катринка и Марк, Марго и Тед Джонсоны, специально приехавшие на неделю из Монте-Карло, Томаш с семьей подъедут попозже. Дэйзи, Рикардо Донати, Лючия и Адам Грэхем, были заняты своими делами.
Переговорив с Робин, Катринка позвонила в Лондон управляющему казино, чтобы выяснить, не явилось ли падение доходов следствием махинаций нечистого на руку бухгалтера. Немного погодя она положила трубку и присоединилась к Марго и Александре, уже лежавшим в белых шезлонгах около большого бирюзового бассейна.
– Почти вовремя, – сказала Александра, заметив Катринку, спускающуюся к бассейну по широким кирпичным ступеням.
– А мы думали, ты уснула, – добавила Марго.
– Я разговаривала с Марком, – ответила Катринка, устраиваясь поудобнее.
– Он приедет? – спросила Александра. В ее голосе звучала тревога, словно в субботу кто-то сможет заметить отсутствие или присутствие одного человека на огромном балу.
– Конечно, завтра он будет здесь.
Александра облегченно улыбнулась.
– Хорошо, – сказала она, подставив лицо солнцу.
Марго демонстративно хмыкнула.
– Я не могу понять вас обеих, – произнесла она.
– Что именно? – переспросила Катринка, вынимая книгу.
– Так много говорят и пишут о раке кожи, а вы лежите на солнце как ни в чем не бывало. Неужели вас это не волнует?
На Марго был брючный костюм с длинными рукавами. Мало того, большой пляжный зонтик укрывал ее своей тенью.
– Это так приятно, – сказала Катринка.
– А мне очень идет загар! – воскликнула Александра.
– И это говоришь ты – со своей белой кожей и рыжими волосами!
– Марго прекрати, – Александра весело улыбнулась. – Впервые за несколько дней я выбрала минутку для отдыха. Не порть ее. – Она никак не могла бросить курить, зажженная сигарета дымилась в пепельнице.
– Прости, – Марго, вынула журнал «Шик». С вреда, наносимого коварным солнцем, ее внимание переключилось на работу Элис Зукер, заменившей ее в журнале.
– Что ты думаешь о макете, сделанном Элис? – спросила она Катринку.
– Неплохо, – дипломатично ответила Катринка. – Но на этой фотографии я выгляжу слишком толстой.
– Хотела бы я быть такой толстой, как ты во время беременности, – засмеялась Александра. – Вы читали статью об Элизабет Тэйлор?
– Она очень хорошо выглядит… Надо попросить этого фотографа сделать и мои снимки.
– Как его зовут?
– Патрик Андерсен.
– Так звали одного хирурга, делающего пластические операции, – заметила Марго.
Александра снова выпрямилась в шезлонге.
– Ты подумываешь о пластической операции?
– Каждая женщина после сорока думает о такой операции. А мне уже пятьдесят шесть…
– Брось, смотришься очень неплохо, – сказала Катринка, рассматривая подругу. Марго никогда нельзя было назвать красивой. В том-то и заключался ее талант, что она умудрилась волевым усилием убедить полмира в собственной неотразимости.
– Пришло время действовать, – заметила Марго грустно. – Мне уже давно надо что-то предпринять, а я не знаю – что… – она бросила журнал на колени.
И Катринка и Александра почувствовали внезапную перемену в ее настроении.
– Что-то не так? – осторожно спросила Катринка.
