Первое, что необходимо, это чтобы у этого гения был «привод» в обыкновенное отделение милиции. Он позвонил знакомому начальнику отделения милиции и посоветовал «отметить привод». Это был первый шаг. Он решил разыграть сцену драки или попытку самоубийства в туалете. Исполнители не ожидали появления в туалете товарища Волгина, и это их промах. Теперь остался один важный элемент – привод! Вот он и сыграет свою роль. Бумажка пойдет своим ходом: мол, так и так, ваш этот самый Волгин имел «привод» в нетрезвом состоянии в отделение милиции. Что может быть проще для решения вопроса с покровителями? Покровители брызнут в разные стороны прочь от «гения», как только получат сигнал из милиции, – как мухи из-под веника.
Свинцов нашел чистый лист бумаги и крупно нарисовал на нем две первые буквы «В-В». Это означало – пора в случае с Волгиным поставить точку. Он покачал головой и повесил лист на стене, на кухне, на видном месте, где у него висело множество картинок, вырезанных из журнала «Огонек».
Николай Петрович снова положил чистый листок бумаги на обеденный стол на кухне и внимательно на него посмотрел. Вот здесь будет исходный пункт «гения» – общежитие. Он обозначил исходный пункт и от него прочертил линию, расставляя по пути точки метро – «Охотный ряд», «Библиотека», «Кропоткинская», «Парк культуры Горького», «Фрунзенская», «Спортивная», «Ленинские горы» и «Университет». Между этими станциями он прочертил линию и достал справочник Министерства внутренних дел. На «Фрунзенской» «гений» часто выходит и домой в общагу направляется пешком, пересекает реку по метромосту, затем поднимается по лестнице и – вот общежитие в высотном доме. Отлично. Никаких сложностей для действия советской милиции.
Свинцов достал карту расположения линий метрополитена и ткнул пальцем в точку – «Фрунзенская».
– Мудро? – спросил он себя и покачал головой. – Мудро! Очень!
И набрал домашний номер телефона нужного начальника отделения милиции. Евгений Парфенович Рыдрогоненко сам взял трубку и узнал по голосу Свинцова.
– Как дела?
– Как у тебя, – отвечал Рыдрогоненко в тон Свинцову, которому тот был обязан после неудачной операции на китайской границе тепленьким местом в столице. – Как у тебя, Коля, так и у нас.
– Тут я насчет одного «гения» хотел посоветоваться, – продолжал Свинцов и изложил суть своего обращения к приятелю. Рыдрогоненко не любил долго говорить по телефону, отвечал односложно, уклончиво, соглашаясь, но как будто и сомневаясь. Он знал: все телефоны прослушиваются, боялся сболтнуть лишнего.
– Только чтоб, Женя, чисто, один на один – прикнопить. Мое условие и просьба. Что он пьет, это знают все. А то, Женя, гениев развелось – картошку копать некому. А чему нас учит партия?
В тот день Волгину без конца звонил Борис, предлагая то один вариант встречи, то другой. Вчера Волгин имел разговор с Леной, она предложила встретиться, но об этом Волгин не сказал Борису, который словно чувствовал подвох со стороны Волгина и часто названивал.
Волгин устал и запутался в предположениях. Больше всего ему хотелось махнуть на все рукой и отправиться к себе в Бугаевку. Он знал, зачем к нему приставили Мизинчика, который, возможно, презирал Волгина не меньше, чем Волгин его. Что правда в жизни, а что ложь? Где нравственный ответ? Конечно, Волгин считает, что негодяй и мерзавец – Мизинчик, но ведь тот вполне резонно имеет право думать, что именно отпетым негодяем и мерзавцем является Волгин.
Вечером Волгин надел белую сорочку, галстук, подумал, что все же необходимо развеяться, и отправился на встречу с Леной. По дороге он опять подумал, что пора уезжать к себе в деревню. Стояла теплая московская погода. Солнце отдавало городу свои последние вечерние лучи. Они договорились встретиться на станции «Фрунзенская», на ступеньках у входа в метро.
Лена собралась ехать на метро, но в последние минуты, опаздывая, передумала, сообразив, что задерживается, взяла такси.
Волгин спустился с моста на Комсомольский проспект и размышлял о превратностях своей жизни. Недалеко от метро остановился. К нему подошел, козырнув, милиционер и представился:
– Старший сержант Коздоба! Прошу докумэнтики!
Коздоба, молодой бравый милиционер, так и пылал рвением; пышущее здоровьем розовое лицо выражало полную готовность к наведению порядка. Невдалеке стоял старший лейтенант Корунов, внимательно наблюдавший задержание.
– А что, собственно, я сделал? – спросил изумленный Волгин. – В чем дело? – Ему почему-то пришла в голову мысль, что это шутка Мизинчика.
– Дело ни в чем, токо необходимо докумэнтики, потому что паспортный режим города никто не отменял, – нравоучительно проговорил милиционер.
– Но я это ведь не знал… – начал было Волгин, пожимая плечами.
– И я не знал, – в тон ему проговорил милиционер.
– Но у меня имеется студенческий билет, – наконец сообразил Волгин и порылся в карманах, нашел билет, который протянул милиционеру. Тот внимательно прочитал, посмотрел на фотографию и сунул его в планшетку.
– Сроки, товарищ студент, пройшлы, – сказал он, улыбаясь своей прозорливости. – Пройдемте.
