– Черт с ним, – согласился Борис задумчиво. – Черт с ним. Маршал, звучит-то как? Звучит хорошо, красиво, смачно: маршал! Цитирую: в борьбе за жизнь слабых не бывает.
Они прошли бульвар и свернули в Сивцев Вражек. Свернули вновь. Солнце уж зашло, и небо окрасилось в густой синий цвет.
– Давай-ка позвоним, – предложил Борис, завидев телефон-автомат. – Лене. Сейчас. Скажи, мол, Борис без памяти и плачет, рыдает. Что? Разыграем?
Волгин, ни слова не говоря, набрал номер. К телефону подошла она, обрадовалась звонку и стала тут же трещать про удивительный поход к дедушкиным гостям.
– У меня серьезная новость, – сказал Волгин. – Я хочу, чтобы ты знала, что Борис тебя сильно, навсегда любит.
– Он рядом с тобой? – проницательно определила она. – Дай-ка ему трубку.
Волгин протянул телефонную трубку Борису, и тот услышал ее голос:
– Борис, ты вонючий козел! Ты понял? Козел!
Борис бросил трубку и выругался матом, добавив, что такой отъявленной дуры, как внучка маршала, он еще никогда в жизни не встречал. Волгин молчал, все понимая: Бориса оскорбили.
Юрий Хес, человек лет тридцати пяти, с запущенной щетиной на лице, в дырявых туфлях, затертом пиджаке, никогда не стиранных джинсах, встретил их радушно. Дом, в котором он жил, был предназначен под снос, и все жильцы, получив квартиры, давно уехали, и только он один коротал тут время, не желая уезжать из центра, хотя тоже получил квартиру в Теплом Стане. Это был добрый, радушный еврей, не устроившийся на этой земле. Он страдал из-за своей честности и исключительной заброшенности, работал инженером в КБ, получал мизерную зарплату, имел единственную мечту: жениться.
Он провел их в квартиру, насчитывающую восемь комнат. В каждой из них теперь можно было жить.
– Кто будет? – спросил Борис.
– Мих-Мих будет. Кто еще? Я звонил Сержу. Кто еще? Ты. Твой друг, – он показал на Волгина. – Кто еще? Ленский и я. Все.
– Отборный «Золотой легион», – одобрительно прищелкнул пальцами Борис. – Лучшие силы. Давай, Володь, погуляем, кофейку выпьем, время убьем.
Когда они вернулись, все были в сборе. Ленский – холеный, красивый, замечательный пример неувядающего мужчины; Мих-Мих – высокий, широкоплечий, в отличном костюме, красном галстуке с умным лицом мыслителя Фридриха Ницше.
– Да кто же будет? – спросил Волгин шепотом у Бориса.
– Чуть ли не член Политбюро будет, если не важнее. Очень важная персона, такая важная, что решает вопросы тут же.
– Квартиру? – спросил Волгин, но Борис ему не ответил, слишком это было больное для Бориса место, чтобы поддаться искушению сглаза. Они находились в почти пустой просторной комнате на первом этаже, в которой стояли старые расшатанные стулья, большой стол, допотопный приемник на ножках, с потолка свисала на проводе лампочка, засиженная мухами. Они просидели так приблизительно часа полтора. Всех этих людей объединяло одно – несмотря на ум, образованность, знание языков, но все они были неудачники. Неожиданно раздался звонок. Хозяин метнулся открывать дверь, но дверь отворилась, и в комнату заглянул милиционер. Он внимательно обвел всех взглядом и спросил:
– А документики у всех имеются?
Бросившийся к нему хозяин сказал, что их давно ждут. Милиционер хитро улыбнулся. Члены «Золотого легиона» переглянулись, кое-кому захотелось уйти, но искушение оказалось сильнее. Шепотом сказали, что принимать их будет не кто иной, как сама Галина Леонидовна Брежнева. Эдакая блажь пришла в голову дочери Генерального секретаря!
– Ты понял? – обратился Борис к самому себе. – Я знал, фигура будет не ниже члена Политбюро. Выше!
Через несколько минут Юрий Хес выбежал на зов, вскоре вернулся и показал пальцем на Ленского и Мих-Миха, давая понять, что они первыми могут идти на беседу к дочери Генерального секретаря. Те, молча, одернув пиджаки, побледнев, поднялись.
– Черт, разберут все квартиры, я знаю, у них тоже с квартирами плоховато, – сказал себе вслух встревожившийся Борис, не находя места. – Я же знаю систему, как бывает: одну квартиру, одну машину, одну дачу. Черт!
– Ладно, Борис, не грусти, ерунда, я знаю Галину Брежневу, не обидит, – молвил Волгин, думая о том, как ему теперь вести себя при встрече с ней. Борис даже не обратил внимания на слова Волгина, с большим напряжением ожидал приглашения. Когда его пригласили, Борис вскочил и бросился опрометью за Юрием Хесом, который повел его на встречу с Галиной Брежневой, за ним прытко рванул и Серж. В комнате остался никуда и никогда не торопившийся Волгин, которого все еще мучил вопрос: как себя вести? Пришлось просидеть в одиночестве минут тридцать. Наконец заглянул Хес и пригласил его.
Они прошли по длинному коридору, в конце которого торчал милиционер. Волгин оглянулся, и в другом конце коридора тоже торчал милиционер. «Обставилась, – подумал он, – только что ей нужно?» Не доходя метров пять до торца коридора, Хес остановился и показал рукой на обшарпанную дверь справа.
– Я один? – спросил удивленно Волгин.
