Д’ А р м у а з (вдруг ужасно рассердился). Да пропади я пропадом! — вместо того чтобы снять с себя этот чертов наряд, в котором я пропотел, как мышь, и лечь спать, как пристало порядочному человеку, и привести в порядок мой бедный желудок, я должен, видите ли, дожидаться допоздна короля и потом, на ночь глядя, еще тащиться на эту чертову мессу! Как будто нельзя было отслужить ее утром или, на худой конец, завтра! Ну и денек выдался, доложу я вам!
Ж а н н а (мужу, заботливо). Подите прилягте не раздеваясь, Робер. Вы успеете отдохнуть до прихода короля.
Д’ А р м у а з (нашел наконец форму протеста против несправедливостей жизни). И пойду! И если мне удастся уснуть — не то что король, все трубы Страшного суда меня не разбудят! (Пошел к лестнице.)
П ь е р (сладко зевая). Я бы тоже соснул часочек… а, Жан?..
Д’ А р м у а з (поднимаясь по лестнице). Приятных сновидений, господа. (Ушел.)
П ь е р (кричит). Хозяин! Поди-ка сюда, старый обдирала!
М о н т е к л е р тут же вошел на зов.
Постели-ка мне и господину дю Ли где-нибудь, где потише и попрохладней… Жечь камин в такую-то жарищу!
М о н т е к л е р. А это госпожа Жанна велела… как бы молодому сеньору не озябнуть.
Ж а н. Не забудь постелить нам чистые простыни!
М о н т е к л е р. А как же! Для вас и чтоб белье не переменить?! — да я с утра велел!
Ж а н (выходя за дверь). Тебе тоже не грех бы отдохнуть, Жаннетта.
П ь е р (следуя за ним). Приляг. Король придет — а ты свеженькая, как огурчик! (Вышел.)
Монтеклер, пропустив братьев дю Ли в дверь, хотел было выйти за ними, но Жанна окликнула его.
Ж а н н а. Пушкарь!
М о н т е к л е р (повернулся к ней). К вашим услугам, госпожа Жанна!..
Ж а н н а (не сразу). Ты сказал, что был там и все видел…
М о н т е к л е р (уклоняясь). Где, Жанна?..
Ж а н н а (настойчиво). В тот день…
М о н т е к л е р (поначалу неохотно, потом — все более и более словоохотливо, словно его прорвало наконец). Был… понимаешь, когда тебя взяли в плен под Компьеном… и король, и пэры, и рыцари, и попы отступились от тебя и предали, — я понял… не я один, известное дело, нас там немало было, орлеанцев, тех, кто первые пошли за тобой… мы и смекнули, что только мы, только вольная братия, которой нечего терять и которую, как ни крути, все одно ждет — не дождется плаха, — только на нас вся надежда… Ну, мы и сколотили отряд из таких головорезов, что нам и сам черт был не брат… Мы решили отбить тебя в день казни и все хитро подстроили, казнь была назначена на вечер, и мы ждали в лесу под Руаном, а меня с утра послали в город, чтобы подать знак… (Сквозь слезы горя.) Но тебя казнили утром, Жанна. Мы опоздали.
Ж а н н а (взяла его за руку). Меня не казнили, Жано! — так что не о чем и горевать!
М о н т е к л е р (с горечью). Не о чем, да… Но тогда-то мы этого не знали! — и мы вышли на большую дорогу и охотились на них, убивали их солдат, гонялись за их рыцарями, грабили их обозы, и ни пощады в нашем сердце, ни жалости, ни милосердия!.. (Перевел дух и невесело усмехнулся.) Потом я узнал, что французская кровь на вкус такая же, как и английская… сладка и солона…
Ж а н н а (ужаснулась). Как? — вы и своих?!
М о н т е к л е р. А у меня уже не было своих, Жанна! С того дня, как они тебя предали, продали, отреклись и пламя тебя сожрало, как божью свечечку, — ни своих, ни чужих!..
Ж а н н а (гладя его руку). Бедный мой пушкарь…
М о н т е к л е р (отстраняясь в ужасе от нее). Не тронь меня! — я пахну падалью!.. И мой дом тоже! И мой достаток!.. (Обвел рукой вокруг.) Ведь все это, Жанна, на те самые денежки куплено, на кровавые… на неправедные!..
Ж а н н а (скорее себе, чем ему). Кого же, кого же они сожгли тогда вместо меня?!
М о н т е к л е р (с воплем отчаяния). Они сожгли тебя! Они сожгли тебя в моем сердце!.. И если бы это было не так, если бы я осмелился поверить, что это не так… значит, вся моя жизнь, и моя месть, и мой грех, и моя гостиница, и кровь — все обман, все грязь, все дерьмо!.. (С мольбой.) Не отнимай у меня хотя бы моей веры, Жанна… последнего, что у меня есть!..
Из сеней слышно, как хлопнула входная дверь, быстрые шаги и веселый голос Дюнуа.
Д ю н у а (из сеней). Жанна! Жанна!.. Эй, кто здесь!.. Жанна!
Ж а н н а (обняла и поцеловала Монтеклера). Я люблю тебя, мой пушкарь… И господь тебя должен простить.
