Жажда над ручьем полностью

В а р я. Не пошлость, а просто я говорю вслух то, что не принято. Прилично, неприлично — вот это как раз и пошло. И несовременно.

Ш у р а. Уж ты-то современная, куда там!

В а р я. Ну а что в этом Сторожеве хорошего? Молчальник какой-то. Далеко не пойдет.

Ш у р а. А победители умеют любить что-нибудь, кроме самих себя?

В а р я (веско). Мама, даже в Большой Советской Энциклопедии про любовь ничего не сказано. Не будем строить иллюзий.

Ш у р а (просто). Наверное, я и вправду старомодная. Идем.

В а р я (обнимает ее). Шура ты моя наивненькая!

Ш у р а. Ты еще скажи — глупенькая… Терпеть не могу, когда сочувствуют.

Уходят.

Тот же берег, чуть подальше. Костер.

С т о р о ж е в, Б о р з о в, Ф и л и п п.

Б о р з о в. На огонь налим отлично идет.

Ф и л и п п. Заметят костер — шум будет.

Б о р з о в. Трешкой откупимся, налим того стоит.

Ф и л и п п. Тут не то что налимов, пескарей сроду не бывало.

Б о р з о в. Неважно. Удят не для того, чтобы рыбу поймать.

Ф и л и п п. Не люблю ничего делать так, для балды.

Б о р з о в. Интересно, а о нас-то вы что думаете?

Ф и л и п п. Я хлеба принесу, на него плотва хорошо клюет. (Ушел.)

Пауза.

Б о р з о в. Для балды… Слушай, Борька, а ведь с нами что-то такое происходит, а? Черт его знает!

С т о р о ж е в. Ты о чем?

Б о р з о в. Впрочем, миражам свойственно скоро рассеиваться… (Пауза.) Ты давно развелся?

С т о р о ж е в. Там было совсем другое.

Б о р з о в. Мы с тобой всегда разными были.

С т о р о ж е в. Пожалуй… (После паузы.) Я хотел поговорить с тобой об этом проекте.

Б о р з о в. Вник?

С т о р о ж е в (достал из кармана несколько густо исписанных листков бумаги). Я тут кое-что записал.

Б о р з о в (берет их у него, просматривает). Двенадцать страниц?! Однако… И про что это все?

С т о р о ж е в. Прочти. Не сейчас, конечно.

Б о р з о в. Непременно. А все-таки?

С т о р о ж е в. А ты-то сам к проекту ничего не имеешь?

Б о р з о в (рассмеялся). Имею. Я буду его осуществлять, с твоего разрешения. И при твоем участии. Кстати, не забудь — в четверг ты идешь к Белову, я договорился с ним. Хочет сам тебя прощупать, уж не подкачай. Дядя он не вредный, все понимает, но — не прост, учти.

С т о р о ж е в. Я хотел бы, чтоб ты сперва прочел это. До того, как мне идти к Белову.

Б о р з о в. Конечно. (Подсел ближе к огню, пролистывает записи Сторожева.) Ночь, река, луна сияет, лягушки квакают, рядом две удивительные женщины! Так нет же, тебе все равно неймется, деятелю! (Читает.)

К костру подходят  Ш у р а  и  В а р я.

В а р я. Много наловили?

Ш у р а. А мы роскошно искупались, вода совсем теплая. Сторожа бы костер не заметили.

В а р я (подсела к костру). Обожаю огонь.

Ш у р а (Сторожеву). Она — отчаянная.

В а р я. Просто я все веселое люблю. Если и боюсь чего — скуки. Ненавижу, когда скучно!

С т о р о ж е в. И часто бывает?

Ш у р а. А нам в юности не скучалось. (Сторожеву.) Правда?

В а р я. Еще бы!

Ш у р а. Это правда!

В а р я. А почему?

Ш у р а. Как тебе сказать…

В а р я. То-то!

Ш у р а (огорченно). Как серьезное — так ей скучно…

Б о р з о в (отрываясь от чтения, в сердцах). Семнадцать пунктов! И все в одну дуду!.. Нерационально, дорого, не там, не так, не продумана проблема энергетической базы, отдаленность от потребителя, трудности снабжения… Все подверг сомнению! Какая-то детская арифметика!

С т о р о ж е в. Я инженер, привык считать.

Б о р з о в. И за цифрой ничего не видеть! Эх ты, провинциал мой дорогой! Испугался масштабов! Ты привыкай, Борька, привыкай! Не сквалыжничай! Научись смотреть на солнце не мигая.

В а р я. Опять о делах!.. Дня вам не хватает?!

Ш у р а. Они мужчины, Варя, в этом их несчастье.

Б о р з о в (Сторожеву). Ко всему прочему, ты, наверное, думаешь, что первым сказал «эврика»? Извини меня, Боря, и до тебя нашлись любители ловли блох. Поверь им, так и по улице ходить небезопасно — вдруг кирпич на голову свалится? Как же, по закону всемирного тяготения, все очень научно. Кажется, поутихли наконец, как тут, чудо-юдо, ты объявился! (Горячась.) А инженер — это арифметика плюс дерзость! Плюс фантазия, Борис! И — риск! Чудной ты мужик, Борька, — все подсчитал, а того, что у черта на куличках, на вечной мерзлоте, в безлюдье, вымахает такая громадина, — не учуял! Комбинатище мирового класса! Что минерал, который три миллиона лет мерз себе подо льдом и в ус не дул, пойдет в дело! Что мы тобой отгрохаем там город с горячим водоснабжением и кафе-молочными. Можно даже с театром оперетты, пожалуйста! За Полярным кругом, у белых медведей! Единственный в мире в таких широтах! Плюс фантазия, Боря, плюс фантазия! Мелочность нам не с руки.

С т о р о ж е в. А трезвость?