Да, Александр был одет, обут, его не гоняли и не угрожали поркой за косой взгляд, но от этого было только хуже. По прошествии нескольких дней несостоявшийся герой с горечью осознал, что лучше бы был каким-нибудь забитым fuking slave, чем так называемым «надзирателем». Несуществующей должностью, которую придумали специально для него. Нечто между дроу-инструкторами и их подопечными. Презираемое первыми, искренне ненавидимое вторыми.
С рабами всё просто, они не любят своих пленительниц. Даже, скорее, искренне ненавидят, пока муштра и воспитательные методы тёмных эльфиек их морально не сломят. «Сотрудничающих» же с дроу они ненавидят вдвойне. И слова «предатель» или «эльфолюб» были самыми приличными в их лексиконе по отношению к таким разумным. После всего увиденного да услышанного Александру оставалось лишь искренне благодарить арахну за предусмотрительность, ведь она поселила его не в рабских бараках, а в палатах инструкторов. В отдельную комнату, само собой.
Что же касательно работниц плети и дилдо, романтиков из deep dark dungeon, то несостоявшийся герой вызывал у них только холодное презрение вперемешку с недовольством. Будь они нормальными дроу, точно бы попытались сначала его задоминировать, а после трахнуть. Перестановка слагаемых тоже возможна, тёмные эльфийки вообще большие затейницы. Правда, конкретно эти дроу нормальными не были. Убеждённые сторонницы однополой любви восприняли появление попаданца в их пенатах как «вторжение». В глазах инструкторов Александр одним своим присутствием осквернял этот маленький женский рай, покушался на их гарем просто фактом своего существования. Потому его и невзлюбили в этом странном цветнике. Месте, где каждая первая считала остальных своими сучками. Частью гарема, который надо «подмять», а затем правильно «воспитать». Безумное, но одновременно яркое место, где собрались всевозможные анимешные «дере» с темноэльфийским колоритом. Будь Александр японцем, точно бы написал новеллу со странным длинным названием. Например: «как я стал попаданцем-рабом, а затем попал в гарем дроу-лесбиянок». Вот только парень японцем не был…
— Приступай, раз понял, — поторопила задумавшегося попаданца эльфийка, для наглядности щёлкнув кнутом возле его ног. — Моё терпение не бесконечно… надзиратель.
— Как прикажете, — склонив голову, таки решил преступить к своей работе несостоявшийся герой. Конкретно с этой девушкой парень стремился себя вести приветливо, быть максимально учтивым, и на то имелись причины. Даже несколько, если поразмыслить. Но, пожалуй, самым важным являлось то, что она была самой злобной и жестокой сучкой этого подземелья. Настолько отбитой, что даже другие дроу старались не иметь с ней дел, особенно горизонтального характера, особенно когда она настаивала. Бескомпромиссная извращенка, для которой садизм не просто часть культуры её народа или метод «воспитания», а самая настоящая отрада. Всё было настолько жёстко, что другие девочки её немного побаивались, и это сделало эльфийку своеобразной белой вороной в их «дружном» коллективе. Или белым пауком, если на темноэльфийский манер. Александра же, как ни странно, это не коснулось. И не потому, что он ей приглянулся, скорее наоборот, как и всем дроу-лесбиянкам, был неприятен. Вот только свои садистские наклонности, а вместе с ними сам факт причинения боли данная особа считала актом искренней симпатии, переходящим в заигрывание. Как ни странно, с работой инструктора такие её убеждения не расходились, ибо всех fuking slave она воспринимала как воспитанников. Эдакими не самыми послушными учениками, которым девушка желала только добра. Пусть и в виде удара плетью по хребту в качестве наказания… или поощрения.
— Эльфова вонючка, хе-хе, — тихо глумился самый крупный гоблин под смешки сородичей. — За красивую одежку жопу продал, фу-фу-фу. Остроухие опять что-то вопить будут, потом стукать. Хе-хе, если разозлим её, она и своего подлиза стукать начнёт. Будет потеха…
— Не начнет, — скривившись от необычного, с тотальным преобладанием согласных, говора, достаточно громко заговорил попаданец, чтобы дроу его тоже слышала. Впрочем, с остротой слуха эльфов он был знаком не понаслышке, но перестраховка никогда не помешает. — Бьёт она только из-за переизбытка симпатии. Я же ей противен.
— Вай, человека наш язык знает! — послышались шепотки из строя. — Странный человека! Откуда знает?!
— Я знаю, потому что такова моя работа, — вздохнул парень, скорее по привычки надеясь донести свою позицию и найти хоть слабый отклик понимания, нежели реально на что-то рассчитывая. — Я такой-же пойманный на поверхности раб, как и вы. У меня нет желания этим заниматься, но выбора просто нет. Если будете со мной сотрудничать, меня слушать, то всё пройдёт не слишком… болезненно.
— Вот наш ответ, подлиза! — даже не силясь поразмышлять над ответом, крупный гоблин издал мерзкий горловой звук, а после сплюнул, попав мерзкой зеленоватой мокротой попаданцу на ботинок. — У гоббо есть гордость! Гоббо плюют на тебя, эльфова задница!
