Боже, как бы я этого хотела. Одна пуля в мозги Джоэлу, чтобы избавить его от страданий, и остальные пять в Эдди, в более правильные точки, чем было в Колизее. Пока его мать еще жива, я уверена, что сумею выпустить все шесть пуль и сама не схвачу ни одной. Но баланс скоро рухнет. Мамочка обвисает в моих руках. В ее венах уже недостаточно крови, чтобы поддерживать биение сердца. Но сил все же хватает на слезы. Почему они на меня так действуют? Она ужасный человек. Кришна не обрадуется встретить ее по ту сторону, если такое место вообще существует. Но ирония в том, что я жалею ее именно из–за ее убожества. Я не знаю, что со мной творится.
Я не знаю, что мне делать!
— Джоэл, — говорю я с болью в голосе, проявляя перед Эдди шаткость своей позиции. — Я этого не хотела.
— Я знаю… — Он пытается улыбнуться, но у него не получается. — Ты меня предупреждала.
— Эдди, — говорю я.
Ему нравится слышать слабость в моем голосе.
— Да, Сита?
— Ты — дурак.
— А ты — сука.
Я вздыхаю:
— Чего ты хочешь? На самом деле? Скажи мне хотя бы это.
Он задумывается:
— Того, что и так идет мне в руки.
— Боже мой. — С ним бесполезно говорить. — Они тебя убьют. Эта планета не так велика, мест, где можно спрятаться, не так много. Человеческая раса устроит на тебя охоту, найдет и убьет тебя.
Он самонадеян:
— Еще до того как они поймут, что происходит, их останется не так много, чтобы устроить охоту.
Капающая кровь Джоэла для меня как река, как поток, от которого я, как ни стараюсь, не могу оторвать взгляд. Когда–то я находила удовольствие в таких красных потоках, но это когда я верила, что они вливаются в океан. В безбрежный океан милости Кришны. Но где он сейчас? Где этот великий бог, который обещал мне защиту, если я подчинюсь его воле? Он мертв, утонул в безразличии времени и пространства, как и все мы.
— Кришна, — шепчу я себе. — Кришна.
Он не появляется передо мной в видении и не объясняет, почему я вдруг отпускаю мать Эдди. Эта капитуляция — не акт веры. В этот момент я чувствую полное отчаяние от крушения всех надежд. Женщина уже стоит на пороге смерти, но как–то умудряется ковылять к сыну с кривой усмешкой на лице, как у испорченной куклы. Ее дорогой сын, думает она, снова одержал победу. За ней по деревянному полу тянется липкая красная дорожка. Лишившись живого щита, я беспомощно стою, ожидая выстрелов. Но их нет. Разумеется, время играет на Эдди, и он, наверное, приготовил мне что–то похуже. Он ждет, когда подойдет мать.
— Бабочка, — сладко говорит она, поднимая свои обескровленные руки, чтобы его обнять. Эдди высвобождает одну руку от Джоэла, словно готовясь ответить на объятие.
— Солнечный свет, — отвечает Эдди.
Он хватает мать свободной рукой. Крепко хватает.
Он резко выкручивает ей голову. На полный оборот.
Прикосновение демона. Все ее шейные кости ломаются.
Она замертво падает на пол, и эксцентричная усмешка так и прилипла к ее лицу.
Полагаю, он не был так уж без ума от матушки.
— Она всегда указывала, что я должен делать, — объясняет Эдди.
Следующие минуты смазаны. Мне велено бросить оружие, что я и делаю. Джоэл посажен на диван, откуда он смотрит на нас остекленевшими глазами, все еще живой и осознающий, что происходит, но не способный хоть что–то предпринять. Эдди, однако, позволяет мне остановить Джоэлу кровотечение с помощью одной капли крови из моего пальца. Наверное, Эдди просто хотелось увидеть, как это делается. В целом же, как и предсказывал Якша, он очень заинтересован в моей крови. По удивительному совпадению, у него в кармане оказались шприц и пластиковая трубка — никогда без них не выходит из дома. Современные медицинские устройства, несомненно, облегчили ему создание новых вампиров. Держа меня под прицелом, Эдди заставляет меня сесть за обеденный стол. У него также есть жгут, и он велит, чтобы я затянула его на левом предплечье. Я веду себя просто образцово и слушаюсь беспрекословно. Мои вены набухают под нежной белой кожей. Я замечаю на локте родинку. Странно, я никогда раньше ее не видела, хотя ей уже, наверное, пять тысяч лет.
Не могу поверить, что я скоро умру.
Не спуская с меня глаз и не сводя с меня дуло пистолета, Эдди приносит из кухни пару стаканов и лед. Он явно намерен отпраздновать победу несколькими тостами. Я не вздрагиваю, когда он вставляет иглу в мою самую большую вену, и моя кровь начинает течь по пластиковой трубке в его стакан. Получится Кровавая Сита — со льдом. Стакан постепенно наполняется. Мы смотрим друг на друга через стол. Джоэл лежит слева от меня в трех метрах и дышит с трудом. По своему огромному опыту я знаю, что большая потеря крови может вызвать удушье. Через несколько минут я смогу убедиться в этом и на себе. Особенно раздражает ухмылка Эдди.
— Так что я выиграл, — говорит он.
— Что ты выиграл? Ты несчастное создание. И когда я умру, ты все равно таким и останешься. Сила, богатство, даже бессмертие — они не приносят счастья. Тебе не дано узнать, что значит это слово.
Эдди смеется:
— Ты сейчас выглядишь не очень счастливой.
Я киваю: