— Я отлично помню не только Асделиуса, но и Романа, — сказала Элла, скаля мелкие зубы, так не похожие на клыки хищника. — И ты не он.
— Тогда зачем ты нас впустила? — удивился Ромен и скользнул к женщине, но тут же и отпрянул, потому что она сделала выпад.
В неумелых руках оружие страшно тем, что эти руки наносят удар непредсказуемо. Альберт увидел, что находится в более выгодном положении, чем его напарник, и лениво двинулся наперехват машущей древним оружием Элле. О да, тот самый кинжал, узкий, словно спица, и никогда не тупеющий! Он был способен убить любого вампира, даже Высшего, и в этом была его древняя сила. Альберт видел, что Элла угрожает им только Ромену, и напал сзади.
Элла не глядя воткнула кинжал ему в бедро, тут же выдернула — клинок вышел почти без усилия — и попыталась защититься от воспользовавшегося заминкой Высшего. К ее чести сказать, будь она один на один с кем-то из них — и у нее появился бы крошечный шанс на победу.
Но их было двое. И Альберт, скрипя зубами, все-таки схватил ее сзади, пока Ромен отбирал из ослабевшей руки свой драгоценный кинжал.
— Ты умничка, Эллллааа, — пропел Высший.
Альберт, зажимая рану на ноге, упал на пол, а Элла оказалась в объятиях Ромена. На этот раз он уже не миндальничал.
— Подумай, где он может быть, — сказал он. — Твой брат. Вспомни адреса, по которым он может прятаться. Можешь не говорить, моя сладкая девочка, я узнаю все сам.
Элла «поплыла» — Альберт видел, что ее качнуло, ноги подкосились, и ему не надо было смотреть ей в глаза, чтобы знать, как они наполнились волей Ромена. Он читал в ее голове, как с экрана планшета — быстро и жадно, отметая все не нужное. Затем толкнул женщину к напарнику.
— Выпей ее, восстановись, и идем, — приказал отрывисто и отвернулся.
Рыча от боли в ноге, Альберт ответил:
— Упыриный потрох… эта рана не заживет.
— Хотя бы полегчает, — равнодушно ответил Ромен. — Давай живее, мы спешим!
Альберт не хотел спешить. Не так он любил утолять свою жажду. Но страшная рана в бедре требовала крови. Он знал, что не регенерирует и что теперь вся сила и почти вся полученная кровь будут утекать через нее.
Элла почти не шевелилась — она была под плотным коконом гипноза Высшего. Не торопясь и не суетясь, Альберт бережно отодвинул рассыпавшиеся волосы с шеи и вонзил в белую кожу клыки. Слегка застонал — смесь боли, вожделения и вампирской жажды затмила разум.
Ромен лишь махнул рукой, когда он оторвался от нежного горла:
— Оставь ее.
— Добить?
— Нет, — резко ответил Ромен. — Не стоит.
— А как насчет того, что нельзя оставлять врага живым? — огрызнулся Альберт.
— А где тут враг?
Альберт не выдержал и зарычал уже в голос:
— Да на чьей же ты стороне, вурдалачья прямая кишка?!
— На своей, Алик, на своей. Пора признать, что твой план уже не сыграл и пока все останется как есть. Твоя революция откладывается, потому что лидер не созрел. Сейчас мне нужна Вера, Алик. Вера, а не убийство сестры ее невольного или вольного защитника. Смерть этой женщины не сделает мне хорошо.
— Она меня ранила, — буркнул Альберт.
— Позор твоей вампирской реакции, — ответил Высший. — А она храбрая и ловкая для человеческой женщины. Уже за это она достойна жить. Ты сыт и смерть тебе не грозит, так что подтяни штаны и идем.
— Она сообщит брату!
— Она без сознания. Придет в себя, а мы уже едем. Даже если и сообщит — они просто не успеют уйти далеко.
Ромен двумя пальцами брезгливо подцепил край ветровки Альберта и вытер кинжал. На светло-серой ткани осталось мерзкое пятно. Затем вампиры покинули квартиру Эллы, оставив молодую женщину лежать на полу в прихожей. Смерть ей пока не грозила, хоть она и потеряла изрядно крови. Как очнется и встанет — разве что будет терзаться о том, как там ее братец, да шататься от слабости. А вот Альберту было противно, больно и злобно. Он все больше желал смерти своему напарнику.
Променять дело их жизни, поставить под угрозу лабораторию и заказник, и все ради какой-то девчонки! Пусть красивой и молодой, пусть дочери видного чиновника, но просто девчонки. Из-за этого Альберт был готов рычать и кусаться.
— Я отдам тебе ее брата, — поняв, о чем он думает, сказал Ромен. — Вот он мне мешает. Уверен, он даже с нею уже переспал, с моей девочкой.
— Это моя девочка, — безнадежно огрызнулся Альберт. — Я еще не уступил ее тебе.
— Хочешь поединок? — ухмыльнулся Высший, выводя машину из глухого темного двора.
Тут светило только два фонаря, и этого было маловато, они не охватывали всего пространства. От подъезда до подъезда в свете фар зыбко приплясывали тени скамеек, деревьев и кустов.
Поединок… В поединке против Высшего у Альберта не было ни шанса. Поэтому он мог только рычать дальше.
— Ты уже продал Веру в заказник, получил за нее двух девок, кровь с молоком, — продолжал Ромен, — она уже не твоя.
— Я сделал с нею то, что считал нужным, — проворчал Альберт. — У меня были на нее конкретные планы.
