Его нельзя назвать ни слишком жестким, ни слишком прямолинейным, ни слишком хитрым. Он просто делает все, чтобы знать ситуацию на два шага вперед, а если кто-то ухитряется повторить этот трюк, он уже знает будущее на три шага. В принципе ему тяжелее, чем всем нам: приходится держать оборону не только снизу, но и сверху — от излишне нервных политиков и чересчур жадных чиновников. А бюрократия плоха тем, что иногда в упор не видит самых лучших достижений, играть с ней надо немного по другим правилам.
Он пережил на своем месте две радикальные кадровые перетасовки, когда трясло всю отрасль добычи бессмертия — в 18-м и 22-м. Первый раз всплыло какое-то воровство, крупное и широко организованное. Такое всплывало регулярно и в других местах, но тогда политикам потребовалось продемонстрировать свою власть. Самое для многих обидное, это была даже не предвыборная кампания, а какая-то ссора между силовыми министерствами, когда каждое из них старалось доказать, что из-под носа соперника смогли украсть больше. Тогда полетел наш министр Авдеев, который и начал Гонку в России, десятки людей вышибли в отставку, сотням пришлось уходить самим. Аристарх остался, удачно прикинувшись бессребреником, фанатиком науки, начисто забывшим о собственных финансах. Где-то он был прав, семьи у него нет, о вилле в тропиках тоже слухов не ходит, но только кто занимается таким делом без финансового жирового запаса?
В 22-м были первые серьезные конфликты с гуманистической партией. Эти ребята долго и безуспешно раскачивали общественное мнение, но в те месяцы у них получилось — только прошли увольнения брокеров, были серьезные проблемы с дворниками и художниками. Выборы тогда опять случились совсем некстати: эти крикуны в хорошо пошитых костюмах запричитали о вытеснении человека со своих рабочих мест, заохали и заголосили, что хорошо бы понизить темпы прогресса и вообще прикрутить у компьютеров мощность. Под эти разговоры провели пару законов, замахнулись на финансирование и безналоговое существование наших компаний. Потом, конечно, всплыли уши забугорных конкурентов, которые хотели иметь больше экологически чистых потребителей для сбыта своих товаров, но тогда что-то сделать было очень трудно. Самая поганая ситуация: когда противникам удается превратить людей в послушную толпу — на такую не действуют твои рациональные аргументы, и она не понимает рассуждений. Главный опять извернулся — умудрился заклинить часть шестеренок бюрократического механизма, и нашего института это дело практически не коснулось. Наверное, дал взятку, сотворил маленькую интригу. Не менее искусно прикинулся замаскированным зеленым, сочувствующим гуманистам, на каком-то митинге даже каялся, топтал последнюю модель процессора и прилюдно бил себя в грудь. Потом пропагандистский туман гуманистов слегка рассеялся, умные люди качнули маятник общественного настроения в другую сторону, прошли выборы, и все успокоились.
В остальном — обычный начальствующий субъект, с которым при хорошей работе вполне можно ужиться.
Прохожу в центральные корпуса, здесь всегда ставят лучшую технику, но плохо ремонтируют стены в коридорах. Местопребывание начальства — дело другое. Оно мало чем отличается от бункера: метрах в десяти книзу от уровня земли выстроены роскошные трехуровневые апартаменты. Не знаю, можно ли в них пережить ядерную войну, но террористам и шпионам добраться сюда будет чрезвычайно трудно.
Контрольный пост в кабинете директора оформлен в виде сказочного металлического дерева, оплетающего ветвями лутку. Ветви почти не шевелятся, но по тревоге могут спеленать входящего или качественно перегородить выход.
— А... Круглый, проходи, садись. — Среди редких недостатков Главного числится привычка именовать всех кличками, реже именами и не подавать руки абсолютно никому.
Кабинет у него, подлеца, шикарный! Без особой толкотни здесь разместятся полсотни человек. Пол залит полупрозрачным черным пластиком, так что кажется, будто идешь по черному туману. По стенам — аквариумы в рост человека. Их тогда оторвали, или обменяли, или купили по бартеру у космонавтов — идеально сбалансированная экология. Рыбки жрут водоросли, исправно размножаются и умирают. Водоросли растут ровно в том количестве, что им позволяют рыбки и освещение. Породы рыбок — самые разнообразные, есть даже разъевшийся почти до невероятных размеров карась. Все прекрасно и замечательно, вот только в одном аквариуме год назад что-то нарушилось, и сейчас там лунный ландшафт. Аристарх велел все оставить как есть: держать перед глазами напоминание о бренности мира и близости неудачи полезно для любого начальства.
Потолок — звездное небо, которое вертится раза в три быстрее, чем настоящее. Вдобавок звезды не соблюдают стройного порядка созвездий, а собираются посплетничать то в одном, то в другом углу. Бывает, что выстраиваются в шуточную фразу, один раз даже образовался анекдот. Но нам особо некогда разглядывать этот аттракцион.
