Жажда всевластия полностью

Институтское хозяйство довольно обширно. Поселок, в котором живет дирекция и основные специалисты, — самый отдаленный из его объектов. Полторы сотни двух-, иногда трехэтажных домиков утопают в садах и довольно комфортно умещаются внутри периметра ограды. Там же имеется магазинчик, какое-то подобие клуба, маленькая школа и универсальный храм. И клуб, и храм — выдумки психологов. Место отдыха у нас шикарное, с росписью и мозаиками, отличной мебелью и первосортным набором выпивки. Основной зал полуподвальный — там обычно пристойно отмечают маленькие компании по своим частным поводам и почти все верхнее звено по случаю больших общих успехов. На втором этаже — кабинеты поменьше, для всенощных гулянок тех же маленьких компаний. Универсальный храм — штучка еще позабористей. У нас сложные, тяжелые отношения с церковью. Трудно быть верующим человеком, если ты пытаешься создать душу в переплетении схем, лишить бога монополии на определение твоей загробной судьбы и вообще лезешь в новые творцы мироздания. Смирения при этом как-то убавляется, и вообще почтения к традициям у нас очень мало. Но совсем без религии не получается — у многих по домам целые иконостасы и золотообрезные Библии. У других — такие же Кораны, Веды и прочие сочинения. Никто этому не мешает, не поощряет. Чтобы никакая отдельная компания служителей культа не приобрела влияния большего, чем остальные, чтоб, не дай бог, не начала совать, куда не просят, пахнущие ладаном персты, храм сделали наподобие переходящего знамени — каждая конфессия по своим праздникам там шаманила, потом звучал сигнал очистить помещение, и храм освящался товарищами в других костюмах. Как ни странно, этого оказалось достаточно — традиционные церкви не слишком любят виртуальность, потому крестный ход или религиозный диспут по ту сторону дисплея невозможны, а от сект безопасники всегда могут избавиться.

В остальном у нас обычный закрытый поселок умеренной комфортности. А что далековато — так ближе к институту выкупать такую площадь земли не могли позволить себе даже мы.

Зато наскребли денег на выкуп нескольких девятнадцатиэтажек — в одной из них я когда-то обретался, — стоят они в трех шагах от основных корпусов, и сейчас там живут почти все остальные работники заведения. Замкнутый квадрат зданий зеленовато-белого цвета, километр в поперечнике, с похожим набором учреждений внутри. Школа только побольше, кабак и церковь присутствуют в нескольких вариантах, горсть магазинчиков, лавочек и даже маленький стадион. Эдакий микрорайончик, вроде бы и не окруженный колючей проволокой, а только хилым на вид заборчиком, но попасть туда — не слишком простая задача. Пропускного режима, как в поселке, нет, вот только гостей приводить к себе не рекомендуется. Если же все-таки приглашают (совсем изолировать почти три тысячи человек посреди города невозможно), на глаза им никто лезть не будет, но без лишнего привлечения внимания их прощупают и просветят лучше всякого рентгена. Плюс к этому, как влажная уборка на заводах, непрерывно идет поиск шпионских сюрпризов, патрулирование нашими маленькими ползучими и летающими роботами. В итоге получилось что-то вроде пограничной территории — мы там все охраняем, но маленькие секреты иногда воруют.

Сами корпуса тоже занятны. Десяток не слишком высоких, остроконечных башен в точеном высокотехнологичном стиле кольцом окружают три сероватых, еще советских здания первой застройки, как молодые и гордые часовые несут вахту около престарелых, не слишком опасных, но известных заключенных. Впечатление усиливается прозрачными галереями и причудливыми флигелями, которые будто цепкие сильные руки опоясывают институт и не дают пройти к центральным корпусам. Стекло, пластик, металл, бетон. Строгая и со вкусом выполненная постройка в темных тонах. Вокруг — небольшой полусквер-полупарк в хвойных зарослях, имитирующий то ли северную тайгу, то ли крымские леса, с настоящими маренами, привезенными сюда черт знает на какие деньги, и кипарисами, которые приходится закорачивать в пленку каждую осень. Подъездная дорожка через него в одном месте, что иногда доставляет неудобства, хотя наверняка найдутся и подземные переходы, и перелазы, и вертолетная площадка на крыше никуда не денется.

Есть у нас еще периферия — сколько-то объектов, точек, заимок и ухоронок. Горстка подшефных производств и мастерских, в основном заготовки под. «фальшборты», которые любят показывать проверяющим. Есть даже база отдыха у Черного моря и, по слухам, охотничьи домики в тайге. Проверяющие наверняка не обходят стороной и эти места.