Жажда всевластия полностью

Я же больше всего испугался раздвоения. Ведь все можно проверить, и многие после сканирования говорят со своей «аватарой» об интимнейших моментах своего существования, убеждаются, что беседуют со своей точной копией, а потом, уверенные в обретении вечной жизни, спокойно дышат хлороформом и засыпают навеки. Я так не смогу, ведь это я буду говорить со своим электронным отражением, и мне же самому придется заснуть, видя, как моя копия пойдет дальше по жизни. Это ничем не будет отличаться от заморозки, та же криокамера, только под другим соусом. Даже не криокамера — это форменное самоубийство, ведь при удачном исходе дела человек надеется выйти из заморозки, а здесь он может никогда не проснуться.

Мне надо оставаться одним и тем же существом, одной и той же точкой отсчета. Но засыпать сразу в момент перехода мне тоже не хотелось: не страх технической оплошности отравлял мне жизнь, а необходимость проверяться, стремление оглянуться при выходе из комнаты в поисках случайно забытых вещей, перестраховаться и защититься. Это чувство, которое слишком прочно въелось мне в кровь, стало второй натурой. Я никогда не буду делать цирковой трюк без лонжи, а здесь за нее приходилось платить слишком большую цену.

Выход нашелся и из этой ситуации. Хорошо иметь любимого человека, которому доверяешь, и Наташа будет следить за моим преображением, тоже убедится в том, что моя копия не отличается от оригинала. Вряд ли она сможет что-то исправить, ее присутствие — не гарантия от разных пакостей и несчастных случаев, но она ведь будет бороться не с ними, а с моим страхом. Здесь я ей полностью доверяю. Во-вторых, и это самое важное, скопированный я будет проверять меня спящего. Не замороженного, погруженного в сон вечный, а спящего обычным образом, так сказать, еженощным. Мне будут сниться сны, и в этих снах за несколько часов пройдет вся моя жизнь. Тестирование без приведения в сознание.

Но пора вставать, нельзя же все утро валяться в постели?

Одежда, туалет, душ. Неторопливо прохожу в кухню. Наташа готовит бутерброды, на ходу вспоминая, как лучше раскладывать по хлебу колбасу.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

— Не боишься, что тебя стошнит от этого при наркозе? — Иногда она удивляет меня своим пренебрежением к своему здоровью.

— Еще скажи, протухнет в желудке, и твоя мумия испортится. Садись уже.

Неторопливо пережевываем завтрак. У нее немного дрожат руки, но утешениями и обозрениями здесь не поможешь, лучше сделать все побыстрее. Допивая последние глотки чая, ловлю зайчик голограммы.

— Сопровождение готово. — Говорящая голова интерфейса докладывает положение с охраной. — Мы можем принять вас в любое удобное вам время.

— Ну что, пошли? — Накрываю ее ладонь своей.

— Да. Поздно поворачивать. — Упрямый изгиб ее губ затвердел, стал гранитным.

— Сопровождение? Мы выходим.

Никаких вещей мы с собой не берем, даже парадных костюмов не надеваем. Зачем? Вернемся сюда после полудня, мой фрак и ее платье по-прежнему будут к нашим услугам.

Четверорукий енот открывает перед нами парадные двери цвета старой вишни, и мы не спеша выходим к маленькому автобусу.

Этот микроавтобус мало отличается от броневика — весь он пуленепробиваемый, непотопляемый и трудновзрываемый. Три андроида боевых модификаций внутри, стационарно установленное тяжелое оружие и несколько небольших, напичканных самонаводящейся гадостью вертолетиков воздушного прикрытия. И, разумеется, информационное сопровождение ИИ.

— Конвой, — сквозь зубы тихо шипит Наташа.

— Спокойно. — Беру ее под руку. — Не в кабриолете же ехать по такому делу?

— Павел Иванович и Наталья Евграфовна Кузнецовы? — Чистая формальность со стороны андроида с его сканерами отпечатков пальцев, сетчатки и рентгеноподобным взглядом. ИИ, заведующий этим делом, отдает дань традиции.

Мы отвечаем сухими кивками и проходим в салон. Маленький откидной столик, четыре кресла вокруг. Садимся против хода машины, и дверь за нами закрывается с глухим чмоканьем.

Дорога отбирает полчаса. Довольно длинные полчаса, как показалось нам обоим. Утренний час-пик сходит на нет, и мы относительно легко пробираемся сквозь потоки транспорта прочь из города. Въезжаем на дачные участки, потом какой-то хилый лесок с болотцами и недавно высаженными деревьями, и наконец начинается периметр некрополя.

Ограды никакой не видно — просто одна лесопарковая зона плавно переходит в другую. Так — несколько редких столбиков, выстроенных в хилый заборчик, который может перемахнуть и пьяная коза. КПП никакого тоже нет — секция заборчика заботливо отодвигается перед бампером автобуса. Как не слишком приветливые часовые нас встречают ветряки — они редкими башнями возвышаются над молодым лесом, недавно высаженным и начинающим покрываться листвой, но погода тихая, и их лопасти остановились.

— Гм... Добро пожаловать. — Один из боевых андроидов наклонил голову и шутливо прищелкнул каким-то затвором.

— ?.. — Наташа устало посмотрела на меня. Фокусы с воплощением всегда утомляли ее.