Наконец, по прошествии двух лет моего непрерывного нытья, клянченья, а потом все более утонченных намеков и аргументированных просьб, был куплен первый компьютер. Лично мой, как уверял я себя, думая, что смогу просиживать за ним дни и ночи. Но тут же выяснился ряд почти фантастических обстоятельств. Оказалось, что эта «никчемная игрушка, вредная для глаз и осанки», как говорила мама, нужна буквально всем. Деду уже три года студенты приносили массу интересного материала на дискетах, и он был вынужден слишком долго сидеть за кафедральными машинами. Теперь же выдранные из сети бесконечные схемы и графики он мог рассматривать, не снимая любимых тапочек. Плюс к этому теперь ему не надо было постоянно требовать от студентов распечатывать свои рефераты — и мучиться потом с грудами макулатуры на рабочем месте.
Родители вдруг решили, что бухгалтерию их бесконечных перевозок лучше вести в электронной форме — это вам не калькулятор, можно мгновенно посчитать прибыль или расходы. В том же компьютере с легкостью помещается куча законов, которые раньше с превеликим трудом отыскивались в бумажной форме. Там же удобно хранить основной набор адресов, фамилий, телефонов и весь тот чудовищный объем информации, который скопился за время торговли и занимал четыре полки в их комнате. Из этого с неумолимостью перемещения минутной стрелки следовала необходимость кодировки информации: они боялись, что я сотру нужные файлы или проболтаюсь об очередной финансовой комбинации. Не прошло и двух месяцев, как большая часть папок оказалась опутана паролями и ключами доступа, как линия окопов — колючей проволокой.
Поэтому, когда в один прекрасный день я задумал с приятелями поиграть на родном ящике в очередную историческую стратегию, выяснилось, что ее нельзя установить — в памяти просто не осталось места. Пришлось распаковывать старое «Противостояние», что стоило мне десятка насмешек.
За три года до окончания школы эта перевалочная эпоха закончилась. Партнер отыскался. Эта семья, почти такая же, как наша, с той только разницей, что они были моложе, сыну их не исполнилось и пяти лет и они никогда не уходили «в подполье». Если родители освоили на перепродаже массу товаров и даже я сквозь сон мог назвать цены кожаных курток и синтепоновых подкладок, то компаньоны специализировались только в одной области: они торговали посудой. Фарфоровой, фаянсовой, стальной, а бывало, что и деревянной. Мы тоже довольно много понимали в этом деле: десяток раз в доме стояли груды якобы гжели и штабеля кастрюлек, сделанных из нержавеющей броневой стали. Но такими специалистами не были, поэтому в те несколько недель, что готовилась сделка, оформлялись документы и стороны терзались последними сомнениями, дедовский коттедж наполнился литературой о сортах и видах посуды, а компьютер стал постоянно зависать от перегрузок — из сети скачивалось слишком много файлов.
До сих пор мне неизвестно, какую сумму удалось скопить родителям, предполагаю, что от девяти до двенадцати тысяч слегка обесценившихся к тому времени долларов. Единственное, что знаю наверняка: часть ее они держали в акциях, часть лежала в банке, часть — в маленьком самодельном сейфе (кустарность сейфа никого не должна вводить в заблуждение — у него просто не было замка и чтобы открыть дверцу, приходилось выдвигать из стены какие-то специальные штыри и пользоваться домкратом). Зато точно знаю, сколько выдал дед. Три тысячи в новой европейской валюте он присовокупил к общим вложениям с тихим скрежетом. Не то чтобы ему было жаль денег, скорее в нем проснулся рефлекс вкладчика, которого не обманули только потому, что он никуда своих сбережений не вкладывал. Плюс к этому подсобные помещения коттеджа да еще рабочая сила. Все вместе это составило тот самый паевой взнос, который обеспечил родителям равноправное участие в предприятии.
Если вдуматься, «предприятие» — это громко сказано. Хоть к тому времени железная хватка бюрократии слегка ослабла и, как смеялся дед, вместо центнера бумаг необходимо было предоставить всего-то килограммов двадцать документов, сил хватило только на небольшой магазинчик, почти лавку. Нам еще очень повезло: очередная программа помощи малому бизнесу, прежде чем угаснуть в коррупционных скандалах, позволила взять эту лавку в относительно престижном месте. Это были три окна и дверь. Первый этаж наново оштукатуренного здания XIX века. Ремонт был уже частично сделан, так что кирпичи на голову не сыпались. Некоторое время заняла покраска стен, укладка плитки, проводка кабелей и ввинчивание лампочек. В итоге получилось довольно милое помещение неопределенного стиля и цветовой гаммы — стальной прилавок, соседствуя с деревянным подоконником, умудрялся не портить общей картины.
