И Deus ex machine предпочел стать тенью, живущей среди других теней сети, чем-то неощутимым и незаметным. Наверное, он мечтал управлять человечеством как очередной закулисный диктатор, но не пошло. Мог захотеть сделать свое королевство, нечто абсолютно независимое от людей, башню из слоновой кости. Вечное противоречие между желанием держаться в тени и необходимостью проявлять власть в решающие моменты — вот что губило его. Как опытного подпольщика могут попытаться избить уличные хулиганы, и он хватается за пистолет, выдавая себя этим, так и призрак в компьютере, если он хочет жить, в один прекрасный день должен научиться не давать хозяину выключать электричество.
А может, это были не устраненные установки той первой, бандитской группки ученых, что требовала от него конспирации и одновременно преступных действий? Дурное воспитание, как сказали бы гуманисты?
Неизвестно. Слишком трудно исследовать призрак, даже если он оставляет за собой следы. Это как со снежным человеком: сотни раз его видели и снимали, пытались предъявлять куски шкуры и скелета, но если бы иметь живого или свежий труп — тут все стало бы на свои места. За беглым ИИ всегда оставался фактор тайны, легкой неизвестности, неопределенности. Всегда подозревают, что у него есть еще один незасвеченный козырь в колоде, потому вооружаются как для битвы с титаном.
Сейчас ему не поможет даже копирование. Имевшиеся у него резервы превышали возможности отдельных охотников, координация между нами оставляла желать лучшего, потому беглецу удавалось оставлять ложные следы. Операторы не спали у пультов «домашних» ИИ сутками, но пока игра шла вничью. Хорошо было уже то, что перспектива была в пользу институтов.
Силы правопорядка не были бы таковыми, не попытайся они привлечь на свою сторону всю мощь государства. О том самом беглом ИИ, существование которого до сего дня практически не признавалось, вдруг затараторили все казенные говорящие головы. Презираемые, нещадно дотоле пинаемые гуманисты вдруг получили доступ к лучшим сайтам и каналам. Начался разворот агитационной кампании — государство в очередной раз попыталось свернуть шею пацифизму, усилить бдительность и поднять уровень контроля.
И так наступил октябрь.
Долго боролся Геракл с Антеем, несколько раз валил его на землю, но только прибавлялось силы у Антея.
Это поединок по взаимной договоренности, сговор! Позор! Сволочи, отдайте деньги!!
Когда два богатыря сходятся в схватке, или два политика в финале избирательной гонки ведут борьбу за важный пост, или стоят друг против друга две команды регбистов, равные по силам, — о чем все они думают, кроме боя? А у них нет времени на посторонние мысли. Мы же, как эквилибристы, затеявшие отчаянный номер — обед над пропастью, — уже слишком привыкли драться. Это стало чем-то механическим, сидящим в отточенных до предела рассуждениях, всегда готовых появиться идеях и мгновенно создаваемых изобретениях. Разум «накачал мышцы», страх не брал его, и теперь он властно требует нового объекта для работы. А таким может быть только наше будущее. Но самое смешное и страшное в том., что от каждого из нас по отдельности исход дела почти не зависит — всё идет по накатанной колее истории. Что толку давать разуму очередную задачу, если ответ и так можно найти в тысячелетних хрониках противостояний?
Гражданская война и всякий открытый конфликт в обществе имеют одну положительную сторону: они проверяют мнение людей лучше любого референдума, становится ясно, с кем ты — предатель или патриот, фашист или коммунист, гунн или римлянин. Увы, это счастливое свойство пропадает, когда война идет слишком долго. Если власть меняется по несколько раз на дню, то каждый новый властитель уже не может с достоверностью сказать, искренне ли ему аплодируют люди.
Государство получило в свои руки очередной повод к собственному укреплению. Из беглеца, Deus ex machine, прячущегося в сети и пытающегося влиять на человечество, получилось отличное чучело для политических разборок, тот самый жупел, в притворном страхе перед которым объединяются политики и которого так боятся обыватели. О, каким грозным его изображали, какой всемирный заговор против человечества явился на экранах. Все эти масоны и розенкрейцеры, сговор олигархов и проделки коммунистов выглядели мелкими неприятностями на фоне новой глобальной угрозы. Орвелловский еще «Большой брат» обрел свое реальное воплощение, и оно было особенно хорошо тем, что никакая государственная машина касательства к нему не имела.
