— Извольте. Например, ваши действия по расколу гуманистического движения, меры по защите лондонских офисов. Вы не отдавали приказа об этих работах, они начались по собственной инициативе, вернее, по инициативе среднего звена менеджмента. А стоило им начаться, как дальше все пошло по накатанному. — Сарказм обладателя трубки разбился о заранее подготовленный ответ. В радужке его левого глаза заиграла неправильная искорка — он сверял ответ с данными машины.
— Вы хотите сказать, что ни мы, ни вы не контролируем ситуацию? Как бы то ни было — сейчас
Обладатель серой тройки вежливо суховато улыбнулся, и его лицо в этот момент почти ничем не отличалось от маски придворного, под редкий стук барабана и тоскливые протяжные вскрики сосредоточенно шевелившего на сцене веером. Неправильная искорка, почти, правда, незаметная, забилась в глазу с черной радужкой — текст и образы пронеслись на фоне уставленного закусками столика.
— Ваше предложение будет рассмотрено. По истечении суток мы дадим ответ. — Прозрачные створки расступились, выпуская собеседников. Публика оживленно аплодировала, а на сцене вот-вот должна была начаться пьеса о злом духе.
Наверное, это была бы война. Одна из тех сумбурных, вялых торговых войн, которые могут длиться месяцами, развлекая обывателей, снижая доходы развитых стран на десятые доли процента и увольняя тысячи людей в странах третьего мира. Усилия, направленные на её остановку, были значительны, но скорее разрозненны, чем организованны. В обвиняемых корпорациях все были слишком заняты подготовкой к обороне, потому, выбросив по закрытым каналам оправдательные аргументы, сами их почти не расследовали. Шанс отличиться появился у других, не столь заинтересованных организаций.
На фоне вымершего аквариума в кабинете технического директора зеленоградского института из художественно оформленных клочков тумана вылепилось лицо Шпиона.
— Аристарх Осипович! Срочный разговор. Лучше лично.
— Приходи, говори. — Директор видел слишком много таких взволнованных лиц и все дивился предрассудкам людей, желавших говорить с глазу на глаз, когда основную часть информации передают по тем же каналам связи, от посредничества которых они хотели избавиться.
Две минуты спустя Шпион сидел за ближайшим столиком и сплетал пальцы над пультом.
— Новый ИИ, Бриарей, только дошел до этого. Вся эта неприятность последнего месяца с гуманистами и азиатами — чисто энтропийная интрига. — Он уже взял себя в руки и старался изъясняться максимально кратко.
— Уточни жаргон. — Директор помнил значение слов, но не был в этом уверен.
— Значит, никто из участников не получит выгоды. Все усилия идут на увеличение мировой энтропии.
— Что дело убыточное, и так все знают. Но почему интрига? Кто назвал эту лавину глупости интригой?
— У нас есть заинтересованное лицо — беглец, Deus ex machine. Это — раз. Два — подтвердилось влияние третьего уровня на бифуркационные моменты событий.
— Так, я слушаю.
— Состояние нестабильности в системах отношений. Это как булыжник, поставленный на иголку. — Воздух над столиком осветился новыми образами и ссылкам на философов и программистов. — Что его толкнет, мы не знаем. Предсказать невозможно. Можно отследить и объяснить потом.
— Про такое я в курсе. — Нетерпение или раздражение в голосе директора отсутствовали. Он уже понял важность новости. — Конкретнее. Детали, люди, аргументы в принятии решений.
— Да. — Шпион размял пальцы и продолжил игру на световых струнах. — Самое первое вмешательство — принятие решения гуманистами. Здесь все относительно просто: шла корректировка получаемых ими данных. Подобные вещи проделывали и мы. Но здесь нет стандартных приемов. Подборка шла не в машине гуманистов, а при отборе ими сведений в сети. То есть именно под их замыленный глаз корректировались поисковые программы. Только для них, именно для них. А ведь на этих серверах такая защита!
— Этого мало.
