— Оставьте. Вообще-то фуражки и шляпы не по моей части. Они у меня так, между прочим, ну и для постоянных клиентов. Знаете, мистер Тейт, я никогда не говорил вам этого, но сейчас скажу: мне очень приятно, что вы выбрали нашу мастерскую. Конечно, мы рады обслужить любого, но я всегда ценил то, что, переехав в наш город, вы обратились именно ко мне.
— Спасибо, мистер Макшерри. Но это улица с двусторонним движением. Я хочу сказать, что я всегда оставался доволен вашей мастерской.
— Мы старались, но вы вовсе не должны были выбирать именно нас, но ведь выбрали же. И многие мои земляки могли бы сказать то же, что и я. Вы — верный человек. Да, сэр. Мы, фортпеннцы, не такой народ, как другие. Через наш город каждый день масса людей из других мест проезжает, туда-обратно — политики, да мало ли кому и что надо в столице, — это приучает к замкнутости, поэтому мы более сдержанные, чем жители Ланкастера или, например, Альтоны, Ридинга. Но мне часто приходилось слышать, что и вы тоже не такой уж рубаха-парень, а один приятель сказал, по-моему, самое верное о вас: такой, говорит, не обманет.
— Знали бы вы, мистер Макшерри, как приятно это слышать. Благодарю вас.
— Не за что, мне просто хотелось, чтобы перед отъездом вы узнали, что о вас думают.
— Я очень тронут и признателен, — сказал Сидни. — И за фуражку спасибо, и вообще за все. Надеюсь, через несколько дней я дам сигнал, и можно будет приступать к делу.
— Как только скажете. Рады быть полезны.
— Всего хорошего, мистер Макшерри.
— Всего хорошего, мистер Тейт.
Возвращаясь к машине, Сидни оглядывался по сторонам в поисках знакомого лица, но в глаза бросались только военнослужащие из недавно сформированного артиллеристского парка да прихожане немецкой баптистской церкви со своими женами в шляпках. При этом все они, вместе и по отдельности, были почему-то симпатичны Сидни, и, возвращаясь на ферму, он насвистывал «Бедную бабочку».
Сидни вытирался после душа, когда в его дверь постучали.
— Сэр, вам срочная доставка.
— Спасибо, Анна, что там?
— На почте в Бексвилле вас ждет какое-то письмо.
— А почему никто не взял?
— Извините, сэр, я дома одна, послать было некого. Оттуда позвонили и сказали, что подержат у себя, пока вы кого-нибудь не пришлете. Извините, сэр, я не заметила, как вы вернулись. Только когда услышала шум воды в ванной, поняла, что дома.
— Ладно, не важно. Спасибо, Анна.
— Не за что, сэр.
Разговаривая с Анной, Сидни вытерся досуха, но когда оделся, почувствовал, что по телу снова бегут струйки пота. Он сел в «мерсер», доехал до Бексвилла и, прочитав обратный адрес этой самой срочной доставки: Филадельфия, «Юнион лиг», — сердито выругался. Скорее всего в этом внушительных размеров пакете содержится всего лишь записка его старшего школьного приятеля Джо Бартоломью с просьбой одолжить денег. «Я так и знал, что ему понадобятся деньги», — пробормотал про себя Сидни, садясь за руль и надрывая пакет. Прежде всего он взглянул на подпись. Дуглас Г. Уильямс. Имя ему ничего не говорило.
