– Он не насиловал меня. В отношении меня справедлива та часть его приговора, где говорится о сексе с несовершеннолетними, – я делаю вдох, чтобы собраться с силами. – Мне было пятнадцать, когда мы начали спать. Полу было тридцать, – я опускаю взгляд. – Когда мы с Китом были детьми, нас бросили, оставив на пороге старого завода, где нас и нашел уборщик. Киту было дано имя человека, обнаружившего нас. Мое имя дано мне в честь названия строения – «Индия Хаус». Оно в Манчестере, где мы и родились.
– Иисусе, Индия. Мне так жаль, что с тобой и Китом произошло подобное, – он обнимает меня и сильно сжимает.
– Все нормально. Я давно смирилась с этим. У меня был Кит. Он лучший брат, о котором может мечтать девушка. Но тогда о нас с Китом было сложно заботиться. Мы были озлобленными детьми, Кит более озлоблен, чем я. Он всегда влипал в неприятности, в большинстве случаев из-за того, что защищал меня. Когда я была моложе, то была скандалисткой.
– По тебе и не скажешь, – улыбается он.
– Сейчас я другая. Материнство вынуждает меняться. Я стала ответственнее. Но тогда мне было плевать на все, кроме Кита. Так что мы никогда нигде не оседали, переходя от одной приемной семьи к другой. Нас было очень сложно куда-то определить, учитывая, что мы шли в связке. Если нас пытались разделить, мы просто сбегали и возвращались друг к другу, из-за чего попытки, наконец, были прекращены. Затем мы начали взрослеть, а люди не хотели проблемных подростков. В конце концов, мы остались в приюте для проблемных детей. Мы как раз были там, когда Пол получил место одного из опекунов.
– Он был твоим опекуном? Вот же срань господня, – выдавливает он, головой ударяясь об изголовье, стискивая меня еще сильнее.
– Я была молодой и впечатлительной. Он проводил со мной довольно много времени, выслушивая меня, заставляя поверить, что на самом деле заботится обо мне. И тогда я не знала, что он обрабатывал меня. Мне было пятнадцать, и я просто хотела быть любимой. Я не осознавала, что искала этого в неправильном месте, – я сжала руку Леандро, которая все так же нежно сжимала мою. – Я спала с Полом около двух лет, когда узнала, что беременна Джеттом. Когда я пошла рассказать ему… – я втянула воздух, так как воспоминания даже сейчас имели надо мной власть, – то обнаружила его в постели с другой. Это была новенькая девочкой из приюта, в котором мы жили. Ей было четырнадцать.
Леандро издает звук, полный боли.
– Черт, Индия.
– Это паршиво, я знаю. Прости.
Он выпрямился и обхватил мое лицо руками.
– Никогда не извиняйся. Я просто злюсь, что такое произошло с тобой.
– Я тоже, но не могу жалеть, потому что по вине Пола у меня появился Джетт, – к моему удивлению, глаза наполняются слезами. Прошло очень много времени с момента, когда я плакала в последний раз. – Когда я обнаружила Пола с той девочкой, я позвонила Киту и рассказала обо всем. Он слетел с катушек. И выбил из Пола все дерьмо.
– Мне уже нравится твой брат.
– Когда дело касается меня и Джетта, он готов защищать нас со всей свирепостью.
– Так и должно быть.
– Когда в доме Пола разгорелась драка, кто-то позвонил копам. Кит был арестован. Благо, раньше у него не было арестов, но Пола он избил хорошенечко. Чтобы помочь Киту, я рассказала полиции о причине его срыва: кем был Пол, о нем и обо мне, о моей беременности и о несовершеннолетней девочке, которую обнаружила в его постели. Мне нужно было защитить Кита, как он защищал меня всю мою жизнь. Пол был арестован. Каким-то образом все просочилось в прессу… и тогда все стало хуже, – я закрываю глаза, противясь нахлынувшим воспоминаниям. – Я была не первой несовершеннолетней девушкой, с которой спал Пол, и, совершенно ясно, не последней. У него был пунктик на молоденьких. Чем дальше, тем больше. Кто-то рассказал, что подвергался сексуальным домогательствам со стороны Пола. Что он даже насиловал кого-то из них. Дело пошло в суд. Я была одной из основных свидетельниц. Его приговорили к пятнадцати годам тюрьмы за растление малолетних, изнасилования и сексуальные домогательства.
– Джетт знает обо всем этом?
– Да. Я не скрываю от него, кто его отец.
– Джетт когда-нибудь встречался с ним?
– Нет.
– И он все еще в тюрьме?
– Да. Как только он сел, я получила компенсацию от государства за случившееся. Немного, но тогда этого хватило. Мы с Китом уехали из Манчестера, перебрались в Лондон. Полученные деньги я использовала на покупку дома, в котором мы живем, и на свое образование. Здесь я хотела начать все заново и дать Джетту лучшую жизнь, чем была у меня.
– Ты потрясающая, ты знаешь это?
– Не особо.
– Нет, ты именно такая, – он смотрит на меня с проницательностью. – И твое нежелание быть со мной теперь обрело смысл.
– Я не хотела быть как он. Не хотела использовать кого-то под моим присмотром.
– Я никогда не был под твоим присмотром, детка. И ты ни разу не воспользовалась своим положением. Если кто и воспользовался, то это я, – на его губах расцветает сексуальная улыбка.
– Я подумала, что, возможно, было бы лучше наши отношения пока не афишировать.
По тьме в его глазах я поняла, что он не согласен.
