— Конечно. — Она улыбается мне, когда наклоняется, чтобы взять кофе со стола.
Хватая сумку с сэндвичами, я жду, пока она обойдет стол, после чего следую за ней из ее кабинета к ее машине.
В МОМЕНТ, КОГДА МЫ СЕЛИ В МОЮ МАШИНУ, я задалась вопросом, не совершаю ли ошибку, помещая себя в ситуацию, когда мы с Леандро так близко.
Я чувствую аромат его средства после бритья с нотками сандалового дерева, который переплетается с его собственным уникальным запахом, и от него со мной происходят непонятные вещи.
Этот мужчина словно ходячий проводник сексуальности.
Это нервирует.
Потому что прежде мужчины не производили на меня такого эффекта.
Никогда я не чувствовала к мужчине такого физического влечения, как к Леандро.
Напоминание сражает меня, как струя ледяной воды в лицо и по либидо.
Необходимо остановить эти чувства и мысли сейчас же.
— Неплохая машина, — комментирует он с пассажирского сидения.
— Спасибо.
При одержимом машинами сыне мне необходимо обладать классным авто. Эту машину выбрал Джетт. Он увидел ее в автосалоне, и это была любовь с первого взгляда, так что, конечно, мне пришлось ее купить.
Нет ничего, чего я бы не сделала для своего сына, включая заем тридцати с лишним тысяч долларов, чтобы купить пятнадцатилетний «Астон Мартин» с пробегом семьдесят пять тысяч миль. Должна отметить, что это роскошная машина, и водить ее — сплошное удовольствие. За ее рулем я чувствую себя кинозвездой.
Я почти сказала Леандро, что купить эту машину меня уговорил Джетт, но вовремя остановилась. Я не делюсь деталями личной жизни с пациентами.
— «Астон Мартин» DB7 Vantage 2000 года, верно?
— Верно, — улыбаюсь я. — Ты, кажется, удивлён, что у меня такая машина.
Он бросает на меня взгляд и легко пожимает плечом.
— Я просто ожидал, что у тебя… Ну, не знаю, «Ауди» или «Тойота». Она не соответствует твоему… образу.
— Ты имеешь в виду, тому образу, который ты для себя создал?
Что-то промелькнуло в его глазах, но я не смогла понять, что именно.
— Наверно. — Он смотрит в сторону. — Итак, увлекаешься машинами?
— Нет. Но кое-кто близкий мне увлекается. Меня уговорили купить ее. Она симпатичная, доставляет меня из пункта А в пункт Б, так что я счастлива, — посмеиваюсь я.
Он смеется, и смех его глубокий и звучный.
— Это именно то, чего я ожидал бы услышать от женщины.
— Ну, я рада, что отметилась хотя бы в одной из твоих копилок стереотипов.
Он развернулся, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд пристальный и внимательный.
— Ты отметилась больше, чем в одной копилке.
Глубоко внутри я чувствую трепет. Я сглатываю.
Отвожу взгляд от его глаз.
— Какие сэндвичи ты взял?
Наступает незначительная пауза, после чего он отвечает:
— Я сделал безопасный выбор. — Он лезет в сумку и вытаскивает еду. — Ветчина или индейка?
— Индейку, пожалуйста.
Он протягивает мне сэндвич. Я стараюсь не касаться его пальцев, как это было, когда он передавал мне кофе. Казалось, будто мой палец прошил электрический импульс. Все силы ушли на поддержку самообладания.
Я открываю коробку и откусываю кусок. Мне приходится сдерживаться, чтобы не застонать. За весь день я не съела ни кусочка, и этот сэндвич на вкус подобен райскому наслаждению.
Положив еду на колени, я беру кофе из держателя для напитков и замечаю, что Леандро отводит взгляд.
Я выскребаю эту мысль из головы и фокусируюсь на работе, которая заключается в оказании ему помощи.
Делая глоток кофе, оставляю чашку в руке.
— Каково тебе находиться в моей машине?
— Нормально. — Он пожимает плечами. — Она статична, и я на пассажирском сидении.
— И каково тебе ездить в машине в роли пассажира? Лучше или хуже?
Прижимая чашку к губам, он обдумывает мой вопрос.
— Ну, по возможности я избегаю нахождения в машинах, что не так сложно, пока живу в городе и могу добраться почти куда угодно на метро. Но когда мне приходится быть пассажиром в машине… мне тревожно.
— Потому что…?
— Контроль не у меня. — Он делает вдох, ставит кофе на бедро. Его пальцы тесно обхватывают чашку. — Я должен контролировать все аспекты своей жизни. Вот что меня раздражает во всем этом.
— Отсутствие контроля?
— Угу.
— Итак, ты пытаешься вернуть контроль единственным возможным для тебя на данный момент способом, и этот способ разрушает твою жизнь.
Я чувствую его взгляд на себе, потому поворачиваюсь на сидении и смотрю на него. Очень важно поддерживать с пациентом зрительный контакт, вот только в машине это не просто.
— Ты имеешь в виду выпивку и женщин?
Пожимая плечом, я говорю:
— Думаешь, это положительные моменты твоей жизни?
— Я выпивал и снимал женщин и до аварии.
— Но, я думаю, раньше ты делал это для удовольствия, а не чтобы скрыть боль.
Он смотрит в сторону, устремляя взгляд в окно.
— Тебе обязательно все время быть правой? — Его голос звучит мягко, так что я знаю, что не надавила на него слишком сильно. Он снова поднимает на меня глаза.
— Это часть моей работы, — говорю я в дразнящей манере. — Но, если серьёзно, если я что-то думаю, ещё не значит, что это истина. Имеет значение, что думаешь
