- Знал, что ты придешь и прихватил десерт на двоих, - пояснил адвокат. - А то горячего всем хватило, а выпечку всю размели. Что тут творилось! - покачал головой Ефим. - Я диву давался. Чуть стойки не опрокинули! Как из голодного края. Еще бы: бесплатно, все включено, жри - не хочу. Только что не дрались за котлету или лишний пряник.
- Младенец соску проглотил, узнав, что чужая, - Наташа помешала растаявшее масло в пюре.
- Ведь не нищие, не изголодавшиеся, - продолжал Ефим, - а налетели, как саранча, и хватали все подряд. Кого-то чуть в котел с пюре не сшибли... Ешь спокойно, я же сказал: ЧУТЬ не сшибли. Одна милейшая особа выставила перед собой личинуса и орала, что ее должны пропустить без очереди, у нее ребенок до года, трам-тарарам. Наш общий знакомый прилетел к шапошному разбору и тут же сцепился сразу с тремя: многодетной мамочкой, тоже ломившейся без очереди, уборщицей, которая запоздала протереть столики и одним дедком, который в очереди за мясом флиртанул с соседкой: мол, пришли ужинать - выбирайте блюда и дайте другим подойти к стойке. Я уже видос на Ютуб выложил, - похвастался Ефим, - за 20 минут 500 просмотров, сто восемьдесят лайков, сорок дизлайков и куча комментов: "Улет; Ржака; Супер; Коган, ты злобный тролль; Аффтар, пеши есчо; Фима, ты неподражаем!".
- Кажется, я знаю автора последнего комментария, - улыбнулась Наташа, нарезая отбивную.
- Да, она подписана на мой канал и обновления видит сразу же. Теперь я уже сразу не баню хейтеров, даю сначала Белке с ними разобраться.
- Белла это умеет... Фима, не называй младенцев личинками, это словцо из лексикона чайлдфри.
- Ну что ты, - поднял руки Коган, - я ведь тоже отец, притом дважды. Но когда ребенка используют как универсальный пропуск и нарочно таскают за собой, чтобы получить привилегии, меня это бесит. В моей профессии часто приходится хитрить, если нет иного способа выиграть дело, но есть и у нас кодекс чести и моральные тормоза. А переть буром, прикрываясь ребенком... Тьфу! Я своих никогда на таран не выставлял! - гордо сказал адвокат.
- Неэтично, зато действует - почему бы не воспользоваться, так они рассуждают, - пожала плечами Наташа. - Так и говорят: "Пусть презирают - плевать, зато я без очереди прошел или шоколадку в магазине взял бесплатно, типа, для плачущего ребенка"... Но я тоже так себя не веду.
- Иначе я бы тебя уважать перестал.
- Фима, а где ты был перед ужином? Я у тебя хотела колдрекс попросить.
- Ходил на море, пофоткать закат. А что? Ты заболела?
- Да, просифонило немного. Уже была в медпункте, купила все, что нужно.
- Я тебе сейчас принесу имбирный чай, - поднялся Коган. - Говорят, тут одна повариха варит совершенно бесподобный домашний чай...
- Фима, я думала, что здесь подают только напиток из пакетиков, - Наташа не спеша пила душистый травяной сбор, щедро приправленный имбирем и медом. - Как ты узнал о чайной мастерице?
- Надо знать подходы, - довольно пригладил усики Ефим. - Тогда и рыбу вместо отбивной поджарят, и чай заварят как для себя, и даже имбиря с медом щедрой рукой добавят!
- Спасибо, Фима. Ты - настоящий друг.
*
Рейки впивались в бока и спину даже через матрац, а тонкое, пахнущее сыростью одеяло совершенно не защищало от холода. Лампа ночного света била в глаза, и Наташа уткнулась лицом в тощую комкастую подушку. Скрипнул дверной "волчок", в "тормозах" мелькнуло лицо дежурной надзирательницы; затопали, удаляясь, тяжелые форменные ботинки.
"А как же Витя? - хотелось выкрикнуть Наташе. - Белла на Оккервиль? Дом со Шпилем? Витя-младший? Гена, Алиса, Жанна, Лэтти? Мы же ехали с Фимой на адлерском поезде! Почему я снова в Печатниках?"
Она рывком села, оглядывая ненавистную одиночку в спецблоке. "Так все эти годы на свободе мне только приснились? А на самом деле Москва и тюрьма никуда не делись?". Футболка и спортивные штаны, в которых Наташа спала, прилипли к телу от холодного пота. Через оконную решетку равнодушно светила луна, оставляя на стене тень в клеточку - как и все здесь...
Наташа со злостью пнула ненавистную тюремную койку. И не сдержала крик от боли в ушибленной ступне.
Резко вздрогнув, она открыла глаза. Одеяло свалилось на пол, простыня сбилась. Сквозь тонкую штору светила луна, освещая уютную кремово-шоколадную комнату. Номер в пансионате, куда их отвезли на время режима ЧС в проливе. За окном шелестел песок на пляже и ворковал прибой. На балконе весело трепетали полотенце и купальник, вывешенные на ночь на просушку.
Нога болела по-настоящему - во сне Наташа от души засандалила ею по спинке кровати.
Печатники ей не снились уже полгода, и возвращение кошмара не порадовало девушку. Она поднялась, поправила простыню, подняла с пола одеяло и, морщась от боли, налила себе стакан воды из графина, расписанного веселыми цветами.
