– Вот те на! – воскликнула я, останавливаясь у дверей. – Ты откуда здесь взялась? Мы же за тобой после обеда должны были заехать.
– Надоело мне там торчать, я позвонила Виктору, и он меня выкрал, еще вчера вечером, – весело ответила она.
– Не можешь ты без романтики, подруга, – попеняла я, – обязательно тебя нужно выкрасть или спасти… Простоты не хватает в ваших запросах, девушка.
– Ну хватит! – жалобным голосом воскликнула Маринка. – Сколько ты меня еще будешь попрекать этим?
– Пока нового повода не дашь, – пообещала я, и Маринка обиженно надула губы.
Открылась дверь кабинета, и зашел Ромка с подносом, на котором парил кофейник.
– Ой, – воскликнул он, ловко обходя меня, – здравствуйте, Ольга Юрьевна, а я вас не заметил.
– Не страшно, лишь бы не облил. Здравствуй, а где все? Где Виктор, Сергей Иванович?
– Уже идут, – ответил он, подходя к кофейному столику и ставя на него поднос.
Мы с Маринкой сели за стол и начали творить бутерброды для совместного завтрака. За последние дни, издерганные постоянными развлечениями в РОВД, мы все пропускали то завтраки, то обеды и поэтому начали очень ценить возможность спокойно перекусить.
Подошли Сергей Иванович с Виктором.
– Можно разливать? – сразу же подскочил Ромка.
Маринка надула губы, но промолчала. Мне понравились ее новые реакции. Похоже, прошедшие события повлияли на нее в лучшую сторону.
– Не можно, а нужно, и поскорее, – изображая строгость, что, впрочем, у него получалось плохо, ответил Сергей Иванович, – я-то думал, что все уже готово…
Ромка, ужасно гордясь своими новыми обязанностями, которым сегодня явно пришел последний день, разлил кофе по чашкам. Маринка, брезгливо морщась, сделала осторожный глоток и вынуждена была опять промолчать: Ромка почти не уступал ей по способности варить классный кофе. Маринка это сразу же поняла и немного погрустнела.
Пусть это и нехорошо, но я позлорадствовала в сердце своем. Не сильно, а так, чуть-чуть.
– Какие новости? – хмурясь, спросила Маринка. – Вы же мне почти ничего не рассказывали, заразы. Давай-давай, Оль, рассказывай. Как ты думаешь, Кирилла посадят, да?
Сергей Иванович не выдержал и даже присвистнул:
– Это уж обязательно, Марина, и вопрос стоит только о сроках заключения.
Мы помолчали, пробуя кофе и бутерброды.
– А это Крючков стрелял в нас тогда рядом с домом, да? – не выдержала затянувшегося молчания Маринка, быстро перебегая глазами по нашим лицам.
Я покачала головой:
– Это твой драгоценный Кирилл… и убить, между прочим, он хотел меня, подруга.
Я сама не ожидала от себя такой сильно выраженной ядовитости в голосе. Само получилось, честное слово.
– Тебя-то за что? – пробормотала Маринка, опуская глаза.
– Ты же ему наврала, что моя квартира – твоя квартира, и не ты у меня, а я у тебя в гостях… А когда он подъезжал на «Москвиче» к «Материку» и попугал меня сигналом, я ему сказала большое спасибо, а он переполошился, подумал, что я его узнала за этими тонированными стеклами… Вот и решил убрать возможного свидетеля.
– А вашу подругу этот Крючок застрелил, вот! – выпалил Ромка, подливая себе кофе. Первую чашку он уже успел выпить.
Я задумчиво посмотрела на него. Похоже, он перехватил слишком много Маринкиных функций. Варить кофе – это еще куда ни шло, но спешить делиться информацией, когда тебя не просят…
– Он был садист, что ли? – тихо спросила Маринка, глядя на меня враз повлажневшими глазами.
– Нет, он выглядывал из окна, ждал Кирилла, и ему показалось, что я с Кириллом о чем-то переговорила. Он и подумал, что мы сообщники, особенно после того, как Кирилл застрелил в дачном поселке своих подельников.
– Так получилось, что он застрелил всех сообщников. Крючкова тоже, – заметил Сергей Иванович.
– Тот сам себя застрелил, не удержал пистолет, когда Виктор ударил Кирилла, – заметила я.
Сергей Иванович на мою реплику пожал плечами и не стал спорить.
– Он что же, пришел к ней, узнал про тебя и спокойно пристрелил, что ли? – казалось, что Маринка сейчас разрыдается.
– Выходит, так, – ответила я. – Иринка мне сказала, что он ей очень нравился… Обрадовалась, видно, его приходу… А потом, когда уже все поняла, она попыталась меня предупредить. Хотела написать, наверное, «Оля берегись», но не успела…
Мы помолчали.
Маринка, не мигая, глядела в одну точку, рассеянно помешивая свой почти нетронутый кофе.
Чтобы немного развеять возникшее тягостное настроение, Сергей Иванович, откашлявшись, произнес:
– Этот Здоренко совсем с ума сдвинулся в поисках денег, все никак не может поверить, что их забрал Крючков и где-то спрятал. Кто-то найдет когда-нибудь и будет думать, что ему внезапно счастье привалило… А за этими деньгами такая кровь…
Маринка подняла глаза и тихо сказала:
– Эти деньги у меня дома лежат, под кроватью…
– Что?! – вскричали мы одновременно с Сергеем Ивановичем.
Даже Виктор удивился и внимательно посмотрел на нее.
– Откуда они у тебя, ты случайно не бредишь? – спросила я.
Маринка вздохнула.
