– Предлагаю без нее. Пусть это тоже будет нашим нарушением традиций. Презервативы вместо шариков, третье января вместо три‐ дцать первого декабря. Селедка погоды уже не сделает. Да и потом, я не хочу дважды за день оказаться в чужой квартире без разрешения, вдруг ты опять ключи у кого-то спер, и сейчас вернется хозяин.
– Думаешь, я настолько все спланировал, что даже вещи свои сюда перенес? Тетрадки, фотографии.
– Я в твоих талантах не сомневаюсь, Чудов. Ты можешь и не такое! Сегодня доказал.
Я вообще могу все. Но только когда она рядом.
Время неумолимо приближалось к ненастоящей полуночи, а меня все равно потряхивало и возвращало в самый жуткий момент моей жизни. Я пытался отвлечься, распаковывал бенгальские огни. А вот моей гостье все нравилось, и я немного успокоился, хотя руки все равно дрожали.
Десять минут до фальшивого Нового года. Дышать стало труднее, я нервно поглядывал на свой телефон, чтобы убедиться, что все понарошку. Сегодня третье января, и все давным-давно позади. Одиннадцать лет прошло.
Пять минут. Последние песни перед традиционным обращением, циферблат, хлопок пробки и обратный отсчет. Надя жмурится и загадывает желание. Сейчас все закончится. Нужно просто немного потерпеть. Ради ее улыбки.
Едва раздался бой курантов, как телефон у меня в кармане зазвонил.
– Ничего себе, – прокомментировала Надя. – Кто тебе звонит в такое время?
Я уловил в ее голосе уже знакомые нотки ревности. Она так же отреагировала на слова про «моих Снегурочек». Захотелось чуть дольше подразнить ее и в этот раз.
– Сейчас только десять вечера, – хохотнул я, глядя на экран телефона. – Мне звонит одна очень важная женщина.
Важная женщина, которая безошибочно чувствует, что со мной творится неладное. Либо суперсила у нее такая, либо в квартире скрытых камер натыкано.
Лицо у Нади стало чуть зеленее, может, от ревности, а может, от количества съеденных мандаринов. И я сжалился над ней:
– Выдыхай. Мама звонит.
Не выдохнула. С лица моей бедовой вообще в этот миг все краски смыло. Занятно.
– Привет, – я так бодро ответил на звонок, что мама на том конце провода даже опешила.
– Ты чего такой довольный? – подозрительно спросила она: привыкла, что на праздники я превращаюсь в унылое и раздражительное существо.
– Угадай. – Я не сводил взгляда с Нади и не переставал улыбаться.
– О, Белов не соврал, выходит. Встретились, да?
– Ага.
– Ну, слава богу. Вы там только не шалите. Я не против, но Белов мне все мозги вынес, что к внукам не готов.
Надя поперхнулась, зато наконец ее лицо сменило оттенок на пунцовый. Не человек, а светофор.
– Мы презервативами затарились, – ответил я, а Надя бросилась вырывать мобильный из моих рук.
– Юра, ради всего святого. Ты при Белове только так не шути, он уже к билетам приценивается. Того и гляди, возьмет отпуск и рванет в Москву.
А вот теперь настала моя очередь переживать. Отец у Нади человек хоть и с юморком, но суровый. Жаль, Кир познакомился со мной, а не с ним. Разбитым носом Надин бывший кавалер не отделался бы.
– А я-то, ты знаешь, держу кулачки. Как вы там говорите, молодежь: я ваш главный шкипер!
– Шиппер, мам.
– А я как сказала? Мама так и сказала. Наде привет и спокойной ночи.
– Тебе привет от мамы, – сказал я, услышав короткие гудки, а Надя не знала, какой вопрос задать первым и начала с конца.
– В каком смысле шиппер?
– Болеет за наши отношения. – Я не стал юлить, пусть знает.
– То есть она в курсе?
– Надя, весь Курск в курсе, поверь.
Пока она переваривала информацию, сработал таймер на духовке, и я вытащил мясо. Вечер еще не закончился, зато у меня наконец отлегло от сердца.
Мы сидели рядом на шатких табуретках, касались друг друга специально и невзначай. Смущались, когда на экране кто-то целовался. Вспомнили про наши импровизированные воздушные шарики только после курантов и выпитого детского шампанского. Хохотали, пока надували, а после долго плевались в ванной из-за мерзкого вкуса на языке и чистили зубы. Не самая моя лучшая идея, признаю. Зато в стаканчике у моей щетки появилась соседка. Еще чье-то одиночество осталось позади. Надя тоже долго смотрела на эту парочку, и мне очень хотелось прочитать ее мысли. О чем она сейчас думает? Рада быть со мной? Она же здесь не только от безысходности?
Мы даже диван не смогли разложить без приключений, чуть не сломали механизм.
– Ты его когда раскладывал в последний раз? – Надя проверяла на прочность скрипящую конструкцию, пока я доставал постельное белье из комода.
– Курсе на втором или третьем. Черт, не помню уже. Когда у меня девушка была, а потом стало без надобности. Знаешь, когда места много, то засыпать и просыпаться одному паршиво.
– Тоскуешь по ней? – осторожно спросила она, словно обидеть меня вопросом боялась.
– По кому? – Я даже растерялся. – По маме?
– По девушке, которая тебя бросила. Ну, ты говорил, что это на Новый год произошло. В этом причина твоей нелюбви к празднику?
Скорее наоборот. Из-за моей нелюбви она и ушла. К празднику и к ней. Тяжело выносить человека, голова которого на самом деле забита тараканами под самую крышечку.
