– О, как неловко вышло! – Алина картинно прикрыла рот ладонью. – А знаешь почему, Юра? Потому что нечего бегать от меня и завираться. Такого недопонимания бы не вышло. И раз уж она твоя девушка, то зачем ты ей комнату в общаге нашел? Тоже не может затмить ту самую детскую любовь, да? Ну ехал бы в свой Курск в ноги ей падать.
Чудов сжал руки в кулаки, но при этом вдруг стал выглядеть таким уязвимым, что это его хотелось защитить. Что со мной не так? Назвали тебя своей девушкой, Надя, а ты уже хвостом виляешь и все простить готова? И с чего ты взяла, что ты его детская любовь? Ты его даже не помнишь. А вот про комнату в общаге вопрос хороший, и от него все в груди мучительно переворачивалось. Не хочу в общагу, тут хочу остаться.
– Во-первых, Надя и есть та самая детская любовь, – уже спокойно ответил Юра. – Во-вторых, я не бегал от тебя, просто был занят. В конце концов, я тебе гражданство по упрощенке помог получить, мне эта женитьба вообще не уперлась.
– Не уперлась? – Теперь уже Алина скрипела зубами и повернулась ко мне: – Не ведись на его доброту. Он дьявол. Улыбочка его эта, безотказность. Ну-ну. Да, он помог мне с гражданством, а потом все соки выпил. То ему найди костюм Снегурочки, то пляши три часа и хороводы води. Хватит с меня! Мне нужен развод, Чудов! Я уже нормально замуж хочу.
– Без понятия, почему твой парень тогда не женился и с гражданством не помог. Откроется ЗАГС, и сразу же пойдем, – холодно ответил Юра, и Алина стиснула зубы.
– И костюм Снегурочки верни мне. Я за свои деньги его покупала!
– Верну.
– А тебе… – Алина вновь нашла меня взглядом. – Удачи. Он псих и ненормальный. Помешан на тебе. Беги, пока можешь. А то посадит в бочку и формалином зальет.
– Выход там. – Чудов открыл дверь и стоял, скрестив руки на груди.
– Не скучайте, ребятки. Хотя с Чудовым ты, Надя, точно не соскучишься.
Алина ушла, а я все еще поглядывала на связку ключей на пальце у Юры и не решалась спросить. Он тяжело выдохнул и нервно взъерошил волосы.
– Я приберусь, подожди, и мы поговорим.
– Да уж… поговорить надо.
– Она в чем-то права. Я не бескорыстен. Я не ты, Надя. Это ты всегда была доброй милой девочкой, пока я… – Он схватил себя же за руку, пытаясь унять внезапную дрожь. – Пока я не ошибся. Пока не забрал твою доброту и свет.
Чудов взял ведро со шваброй и принялся молча мыть полы, я же так и сидела в пижаме у него на кухне, не зная, как относиться ко всему, что случилось. Одно ясно: никаких романтических отношений между ним и Алиной нет. Юра помог девушке получить гражданство, заключив фиктивный брак. Это в целом на него похоже. Надеюсь, обе почки у него на месте, и он никому не подарил одну. Но проверить надо.
Юра быстро управился с грязью на полу, машинально вытер несуществующий пот со лба и вылил из ведра воду.
– Ты поела? – К Юре вернулась прежняя нежность, и она не была фальшивой.
– Не успела.
– Давай тогда сначала позавтракаем, а потом обсудим все.
– Время хочешь выиграть?
– Типа того, – признался Чудов. – Я пока вообще не знаю, с какого края мне начинать оправдываться.
– Я не голодна, и мне не за что на тебя злиться. Просто объясни.
– Это плохо. Значит, ко мне ты равнодушна, раз не злишься.
– Неправда! Я не равнодушна, иначе я бы так не расстроилась из-за этих ключей от общаги. Я уже свыклась с мыслью делить с тобой один диван, вместе отмечать праздники, завтракать. Дура, да?
Он придвинулся ко мне вместе с табуреткой и заглянул в глаза:
– Нет. Я тоже этого хочу.
– Тогда зачем договорился о комнате в общаге? – В горле застрял ком, и самое последнее, чего мне хотелось, – опять разреветься перед Юрой. А вдруг остаться разрешит, но уже из жалости.
– Послушай, тебе не кажется, что ключей тут больше? – Чудов потряс передо мной связкой. – Этот от домофона, вот этот от моей квартиры, вот от почтового ящика и только этот от комнаты в общаге.
– Не понимаю.
– Я не для тебя так старался утром. Для себя. Хочу убедиться, что со мной ты останешься, потому что сама захочешь, а не потому, что тебе некуда пойти. Смотри, у тебя есть жилье, есть выбор. Теперь понимаешь?
Ком стал больше, и слезы все-таки хлынули наружу. Он точно дьявол, я не успеваю за всеми этими многоходовочками, и то, что он со мной делает, просто незаконно. Юра стремительно влюблял меня в себя и не оставлял ни единого шанса устоять перед ним.
– Можно я останусь, Юр?
– Конечно, – с облегчением проговорил он и положил мне ключи на ладони. – Я к другому ответу был не готов. Мне бы пришлось тогда под окнами у тебя с транспарантом стоять и надеяться, что ты вернешься.
Я рассмеялась сквозь слезы и пододвинула свою табуретку ближе, так что теперь колени некуда было деть. Сидели, постоянно задевая друг друга ногами, касались, смуща‐ лись.
– А про детскую любовь что скажешь? Я все еще не до конца понимаю.
– Это ты моя детская любовь. Я не врал.
– Тогда почему раньше в моей жизни не появился? – Сколько Юра уже живет с этим в сердце? Он даже из Курска уехал и не попытался объясниться. Как так?
– Видимо, я трамвая ждал, Надя. Ты простишь меня за это? За трусость и нерешительность?
