— Я и не обиделась, — сказала Дайю. — Я рада, что ты это сказал, потому что думаю, что ты прав. Нам так просто вести замкнутые жизни, видеть все только с одной стороны.
Я улыбнулся, потому что теперь она говорила терминами, которые мне были понятны. Это было странно ощущать, будучи на вычурной вечеринке в дорогом фраке.
Йон Минь кивнул, но я не упустил, что Джозеф хмурится, пока Дайю поднимала бокал.
— И я ценю твой вклад в фонд, Джейсон, и все вы, — она посмотрела на нас с теплой улыбкой, идеально играя роль хозяйки. — Надеюсь, вы хорошо проводите время.
Все кивали, Хелен подняла свой бокал.
— У тебя всегда самые лучшие гала.
Дайю прикоснулась своим бокалом к нам, официант принес еще поднос с шампанским. Я воспользовался отвлечением и придвинулся к Дайю, шепнув ей на ухо:
— Мы можем как-то сбежать на минутку?
Ее щеки порозовели.
Мне нужно было покинуть людный зал, чтобы отделить Ладонь Дайю для доступа Лин И, чтобы та заодно смогла добраться до личных устройств Цзинь. И я хотел убраться отсюда.
— Я бы хотела поставить их в вазу, — сказала Дайю. — Давай я покажу тебе дом, Джейсон.
Я насладился испуганными лицами ее друзей, но не стал ухмыляться им.
Я проследовал за Дайю из зала, длинной комнате, сияющей искусственными огнями и блеском камней гостей. Она махала и улыбалась, когда мы проходили ю, но не останавливалась для разговора. Те, кто был нашего возраста, наслаждались выпивкой, болтали и смеялись, а их родители вели себя сдержаннее, но тоже пили. Маленький оркестр перестал играть, луч света выделял женщину, сидящую на возвышении с гуцинь на резной стойке перед ней. Она начала играть на семиструнном инструменте, ноты заполнили комнату, полные души и тоски, элегия. Разговоры прервались, гости повернулись к женщине в бледно-зеленой расшитой тунике и юбке, ее черные волосы были стянуты в длинную косу.
Несколько охранников в темных костюмах стояли у стен, один был у двери, к которой направлялась Дайю.
— Тебе можно отходить? — тихо спросил я. — Это была эгоистичная просьба.
— Все в порядке, — сказала она. — Я могу отойти ненадолго. Здесь хватает еды, напитков и развлечений, чтобы гости были счастливы.
Она провела меня через незаметную дверь, требовавшую отпечаток ладони.
— Мы проводим здесь много деловых встреч, — объясняла она без моего вопроса, — и охрана следит, чтобы нежелательные гости не бродили по дому.
Мы пробрались в коридор, что был не меньше того, в котором я уже бывал. Шум вечеринки пропал, как только закрылась тяжелая дверь.
— Ты часто ведешь такие гала? — спросил я, следуя на шаг позади нее, озираясь. Здесь было еще больше двойных запертых дверей. Я посмотрел на свой Вокс и увидел, что клетка ничего не ловит. Я знал, что вряд ли смогу получить доступ к приборам Цзинь, учитывая, как тут все защищено. Дайю была без Ладони сегодня, мне нужно было попасть в ее спальню.
— Пару раз в год, — сказала она. — Благотворительность мне близка.
Коридор заканчивался деревянной дверью в тосканском стиле, но с китайскими монетами, украшающими центр каждой двери. Требовался еще один отпечаток ладони Дайю, и мы попали в ротонду с широкой изогнутой мраморной лестницей у дальней стены. Перила из кованого железа были в виде изящных китайских драконов.
Мы поднимались по лестнице бок о бок, пальцы задевали друг друга. Мне приходилось заставлять себя не дергаться, как от удара током.
— Я всегда вела гала одна, — сказала она. — Но некоторые друзья, как Мэйвен, помогали с планированием.
Когда мы добрались до вершины, я увидел, что этот широкий коридор с коврами, что были уютнее, чем мраморные полы внизу.
— Дом впечатляет, — сказал я.
Уголок ее рта приподнялся.
— У моего отца склонность к грандиозному.
Стены были увешаны картинами от классических китайских свитков до итальянских масляных картин. В нишах стояли вазы, шкатулки или нефритовые статуи. Оригиналы, я не сомневался. Ее дом напоминал музей.
— Все так красиво. У него хороший вкус.
— Моему отцу нравится собирать красивые вещи, — сказала она. — Думаю, мама была из таких вещей.
Она сказала это ровно, словно констатировала простой факт. Я вскинул брови, задумываясь снова о том, какие у нее отношения с отцом.
Дайю прошла через другие резные двойные двери, здесь на бледном дереве были вырезаны птицы. Удивительно, но здесь отпечаток ладони не требовался. Она просто повернула серебряную ручку и толкнула двери.
— Добро пожаловать в мою спальню, — сказала она.
Так просто. Я думал, придется ее уговаривать.
Комната больше напоминала номер. Или квартиру семьи мэй из четверых человек. На дальней стороне было три скругленных окна, вид открывался на сады внизу. Большая кровать с пологом была центре спальни, на ней были бледно-золотые и зеленые шелка. Кровать была усеяна подушками и не была заправлена. Дайю села на краю и сняла туфли на каблуках, пошевелила ногами.
— Болит ужасно, — она вытянула руки над головой, как кошка, и мне было сложно не думать о том, как мы снимаем друг с друга одежду.
