Желание полностью

Я отпустила прошлое и стала жить дальше – это произошло в те три с половиной месяца, которых я не помню. Я изменилась, а Джексон – нет. В этом никто не виноват. Просто так бывает.

И я знаю, что все кончится хорошо. Знаю, что мы с Джексоном будем вместе, что у нас будет чудесная жизнь, что мы сумеем заполучить Корону и наши узы сопряжения будут восстановлены. Его душа больше не будет распадаться, и нам будет хорошо вдвоем. Он научится уважать меня, воспринимать как равную себе, а я научусь не мешать ему заботиться о мелочах, не имеющих большого значения. Он потрясающий парень, и вместе мы станем потрясающими правителями.

Я делаю глубокий вдох, затем выдыхаю так медленно, как только могу. Потому что не имеет смысла грустить. Не имеет смысла хотеть еще больше, когда я и так имею столь много.

Не имеет смысла сожалеть о том, что должно произойти – особенно когда это спасет того, кого ты любишь.

Но правда заключается в том, что я хочу Хадсона. Я люблю Хадсона. Думаю, я люблю его с тех самых пор, как, выйдя на арену перед Лударес, я увидела, как он сидит на трибуне, читая «Нет выхода». Он был недоволен тем, что я ходила в комнату к Джексону – этого я тогда, разумеется, не знала, – так что, когда он стал дразнить меня по поводу моих трусиков, я представляла собой легкую мишень.

Но с Хадсоном с самого начала все было иначе. Он видел все части меня, даже те, которыми я не горжусь. Он принимал меня в мои удачные дни, он дразнил меня, помогая преодолеть плохое настроение в худшие мои дни, и любил меня, несмотря ни на что. И верил в меня, несмотря ни на что. Он оберегает меня – как же иначе, – но делает он это не так, как Джексон. Он толкает меня вперед, верит в меня, он хочет, чтобы я была лучшей версией себя и настолько сильной, насколько это возможно.

Он поддерживает меня – он всегда будет поддерживать меня, – но ему нравится, чтобы я и сама была сильной. Чтобы я крепко стояла на ногах. Крутая горгулья нравится ему не меньше, чем не такая уж крутая девушка-человек.

Он умный, веселый, насмешливый, милый, сильный, добрый и привлекательный. В нем есть все то, что я когда-либо хотела получить от парня, притом он невероятно сексуален.

Но я никогда ему этого не говорила. Хотя он мне это говорил. Я просто отказывалась принять это, отказывалась признаться в этом даже самой себе. А теперь мы застряли на этой арене, и я могу сколько угодно отпускать уничижительные комментарии по поводу этих великанов, но мы оба знаем – если мы допустим хотя бы одну ошибку, если не рассчитаем наших действий хотя бы на секунду, – то нам крышка. Не будет ни Короны, ни эмоциональных признаний, ничего, кроме боли, смерти и утрат.

И это нечестно – и по отношению ко мне, и по отношению к нему. Я не смогу рисковать тем, чем нам приходится рисковать на этой арене, не смогу жить дальше, если не дам ему знать, что я чувствую.

Он начинает двигаться – готовится побежать – но я хватаю его за руку, сжимаю его запястье. Прикладываю ладонь к его прекрасному любимому лицу. И говорю те единственные слова, которые стоит произнести в такую минуту. Те единственные слова, которые стоит сказать такому мужчине.

– Я люблю тебя.

На его лице мелькает изумление, его глаза широко раскрываются и вспыхивают, ища что-то на моем лице – я не знаю что. Но затем появляется та самая ямочка на его щеке, и он улыбается. Но говорит он только одно:

– Я знаю.

– Ты это серьезно? Ты хочешь изобразить из себя гребаного Хана Соло, в такое-то время? – спрашиваю я, с трудом сдерживая смех. Потому что, бог ты мой, я так люблю этого парня.

– Извини, – он вскидывает брови, – но не бывает неподходящего времени для того, чтобы быть гребаным Ханом Соло. К тому же… – Он ухмыляется. – Я в самом деле всегда это знал. И просто ждал, когда это поймешь и ты сама.

– Да, я это поняла, – я больше, чем на сто процентов, готова убраться отсюда.

Он пытается коснуться меня, но я бросаюсь бежать, вопя, хлопая в ладоши и стараясь производить как можно больше шума, чтобы эта пара великанов последовала за мной.

И это работает. Мазур бежит прямо на меня, как будто он объят пламенем, а я – единственный гидрант в округе. Я машу ему, затем посылаю воздушный поцелуй, чтобы разозлить его. Но, когда я поворачиваюсь к Эфесу и делаю то же самое, до меня доходит, что у нас проблема. Потому что он нацелился на Хадсона и видно, что ничто и никто не остановит его.

Хадсон отбежал в другой конец зала, и Эфес гонится за ним. Если я попытаюсь ему помочь и Мазур последует за мной, нет никаких гарантий, что мне удастся заманить их обоих обратно на середину. Оказывается, эти великаны плохо умеют сосредотачиваться.

К счастью, Хадсон сразу же смекает, что у нас возникла проблема, и пока я играю с Мазуром в кошки-мышки, переносится на середину арены. Пара секунд – и Эфес поворачивается и бежит за ним.