– Послушай меня, – выдавливает он. – Мы оба знаем, что я уже мертв. Просто я еще не перестал дышать. Возьми все, что во мне осталось, все, до чего ты сможешь дотянуться, и используй это, чтобы спасти Флинта.
– Джексон, я…
– Пожалуйста, Грейс. – Он сжимает мою руку так крепко, как только может. – Я умоляю тебя. Сделай это ради меня.
Мой желудок восстает, и мне опять кажется, что сейчас меня вырвет.
Сколько раз у человека может разбиться сердце?
Я готова сделать все, о чем бы Джексон меня ни попросил, но не это. Я не могу убить его. Только не Джексона. Прошу тебя, Господи. Только не Джексона.
Должно быть, он видит ответ на моем лице, видит, что я откажусь, потому что теперь и в его глазах стоят слезы. Хадсон пытается опустить его на землю, но он хватается за меня левой рукой.
– Грейс, – говорит он, и его голос звонок и властен, как никогда. – Если я что-то для тебя значил, если ты любила меня, ты исполнишь мою последнюю волю.
Я перевожу глаза на Хадсона и вижу, что он тоже убит горем – так же безутешен, как и я сама. Но когда наши взгляды встречаются, он кивает. Я понимаю, что это будет правильно, но я чувствую такую злость – злость на Хадсона, на Джексона, на всю эту гребаную вселенную, – потому что делать это будут не они. И не им придется жить с этим до конца своих дней.
– Хорошо, – шепчу я и мешкаю секунду – одну драгоценную секунду, – убирая волосы Джексона с его лица. – Я сделаю это.
– Спасибо, – шепчет он и убирает руки.
– Положи его рядом с Флинтом, – приказываю я и, когда Хадсон делает это, встаю между ними на колени.
Затем кладу ладонь на его запястье и спрашиваю:
– Ты готов?
Он кивает, глядя на меня с мольбой в глазах.
– Не оставляй меня, хорошо?
– Что?
– Когда дело будет сделано, когда Флинт будет исцелен… я знаю, что не имею права просить тебя о чем-то еще, Грейс, но пожалуйста, я не хочу… – Он стыдливо закрывает глаза. – Я не хочу умереть в одиночестве.
Прежде мне только казалось, что мое сердце разбито, теперь же оно раскалывается пополам.
– Тебе незачем беспокоиться из-за этого, – обещаю я. – Я никуда не уйду.
За моей спиной рыдает Мэйси, а у Хадсона такой вид, что ясно – он готов разорвать своего отца на куски, – что я полностью одобряю.
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и готовлюсь убить первого парня, которого полюбила.
Секунду спустя его энергия начинает вливаться в меня, и моя татуировка светится так ярко, что я едва могу смотреть на нее. В нем столько силы – столько мужества, – что через несколько секунд татуировка начинает двигаться, извиваться и светиться все ослепительнее.
Другой рукой я касаюсь Флинта, вливая в него силу Джексона, делая это так, как не могла делать прежде. Раньше, забирая силу у Хадсона или Джексона, я брала только ту ее часть, которая лежала на поверхности. Но сейчас, проделывая это с Джексоном, я беру ее из глубины, и энергия, выходящая из него, проходящая через меня и входящая во Флинта, куда мощнее всего того, что я направляла прежде – кроме разве что магической силы Реми.
Я чувствую, как Джексон слабеет, как огонек жизни в нем начинает тускнеть, и мне хочется закричать. Хочется послать к чертям весь мир. Но обещание есть обещание, поэтому я продолжаю делать свое дело.
И вижу, как раны Флинта зарастают, как восстанавливаются его мышцы. Возможно, мне все-таки удастся залечить его ногу.
Должно быть, Джексон тоже чувствует, что жизнь в нем угасает, потому что он смотрит на Хадсона и говорит:
– Заботься о ней как следует, не то тебе будет являться мой призрак.
По глазам Хадсона я вижу, что мысленно он кричит, как и я, но когда он отвечает, его тон звучит шутливо:
– Вряд ли существуют привидения-вампиры.
Джексон фыркает:
– Ну ты же меня знаешь. Я во всем готов быть первым.
– Это точно, – говорю я, когда до меня доходят его слова. Не поэтому ли он напал на Сайруса в одиночку? Потому что он слышал то, что я сказала Хадсону?
– Прости меня, – шепчу я, и на этот раз мне не удается сдержать рыдания. – Мне так жаль.
– Тебе не за что просить прощения, – отвечает он. – Я люблю тебя, Грейс. Люблю себя слишком сильно, чтобы позволить тебе выбрать меня. – Он сжимает мою руку. – И так было всегда.
– Джексон… – Мой голос срывается.
– Довольно. – Я вижу в его глазах бурю чувств. – А теперь поспеши. Забери у меня все, пока это не сделал укус этого ублюдка.
Хадсон кладет руку на его плечо.
– Я люблю тебя, брат, – шепчет он, но Джексон уже слишком обессилел, чтобы отвечать.
Затем с яростью тысячи солнц, горящей в его глазах, Хадсон встает и подходит к краю скального образования, на котором мы находимся.
– Сними защиту, – велит он Мэйси, и в его голосе и облике есть нечто такое, что заставляет ее снять чары без единого слова.
Он стоит, опустив руки и обозревая хаос, устроенный его отцом.
На него летит ведьма с волшебной палочкой в руке, но когда она готовится запустить в него заклятием, он устремляет на нее взгляд – и она тут же рассыпается в пыль.
