Мне нравилось разглядывать ее снизу. Мой взгляд всегда невольно приковывали ее удивительно стройные ноги без единой царапинки, шрамов и синяков. Потом я упивался ее белоснежной кожей на тонких руках – по возможности не оставлял без внимания ее длинные и утонченные пальцы с красивыми и ухоженными ногтями, выкрашенными в какой-нибудь яркий лак (чаще красный). И когда я чувствовал, что насытился красотой ее тела, в том числе плавным переходом от бедер к тонкой талии, который буквально сносил мне крышу, лишь тогда позволял себе медленно поднимать глаза выше. Золотистые локоны всегда аккуратно лежали на ее мраморных, нежных плечах. Иногда она откидывала свои шелковые волосы назад, и в этом случае можно было увидеть ее тонкую лебединую шею. Но это была большая редкость.
И, наконец, лицо – овальное и узкое, как рисовое зернышко. Личико, на котором всегда было минимум косметики. А естественный румянец постоянно красовался на щеках. Тонкие алые губы, которые я считал настоящим произведением искусства. На ее совершенном лице была только одна родинка, расположенная над верхней губой. И, конечно же, ее необыкновенные выразительные глаза, в которые я смотрел подолгу только на выложенных ею фотографиях в различных социальных сетях. В реальной жизни делать это было опасно.
Соответственно о знакомстве с ней я уж и подавно не допускал мысли. Не смел и мечтать, что однажды наши взгляды на какие-то доли секунд пересекутся. И тем более, что эта нимфа со мной заговорит. Это ведь было почти так же нереально, как и украсть ее поцелуй. Чтобы Беатрис Крофф, эта обворожительная принцесса смотрела на меня, да еще и разговаривала с таким, как я? Это было недопустимо.
Но как бы странно это не звучало, я и сам не хотел знакомиться с ней. Словно заранее зная, что в компенсацию такой неземной, ангельской красоте должен быть какой-то изъян, который точно всплывает при реальном общении с ней, я не хотел сближаться с Беатрис. Не хотел, чтобы ее волшебный, построенный так скрупулезно моим сознанием, идеальный образ разрушился какими-то её недостатками или развеялся из-за каких-то дурных слухов о ней. А они были. То тут, то там частенько кто-то сплетничал о ее персоне. Но я ничего не хотел знать. Все, чего и вправду желала моя душа, это рассматривать ее как очень красивую и дорогую фарфоровую куклу. На расстоянии.
Я все решил – Беатрис Крофф должна быть неприкосновенна для меня. Как экспонат в музее, что находится за витриной. Как далекая, сияющая звезда, манящая своим дивным светом. Звезда, которую никогда не удастся заполучить.
Так я, по крайней мере, думал, пока мы не встретились на вечеринке у моего друга.
Я так злился на себя за то, что был безумно рад ее присутствию. Нет, надо признаться, я был
С одной стороны я полагал, что невозможно влюбиться в нее еще сильнее. Однако на той вечеринке она смогла захватить меня полностью. Эта девушка беспечно смеялась с другими ребятами, веселилась, иначе – ни о чем не подозревала, а я уже готов был преподнести ей свое сердце на блюдечке. А все потому, что случилось как раз то, о чем я старался даже не мечтать – Беатрис посмотрела на меня. Даже нет, скорее, ее взгляд случайно скользнул по мне. Это заняло меньше трех секунд, но клянусь, я почувствовал каждой клеточкой тела легкий разряд, что волной пробежался по всему моему существу. Кровь застучала в ушах. Кожа вмиг покрылась мурашками. Сердце отбивало ритм так, как будто пыталось сказать мне, что больше оно принадлежит не мне, а ей.
