– Вы слишком долго жили вдали от цивилизации иничего не понимаете. Как только Бланш будет достаточно здорова, чтобы отправиться в путешествие, мы первым же кораблем уплывем во Францию, и вы навсегда избавитесь от нас.
Она замолчала, услышав звук тяжелых шагов, и жестом приказала маркизу спрятаться в гардеробной, после чего открыла дверь. Лакеи внесли ванну.
Диллиан отослала горничную, предложившую помочь ей. Из кухни принесли горячий кофе и блюдо оладий, чтобы она могла подкрепиться, принимая ванну. Остальное принесут потом. Маркизу придется поторопиться.
Когда слуги вышли, маркиз вернулся в комнату. Он устало прислонился к стене и наблюдал за приготовлениями. Даже в этой позе он казался ей самым элегантным мужчиной на свете. Одежда сидела на нем как влитая. Именно такого элегантного мужа и заслуживала Бланш. Шрамы не имели значения.
– Я чувствую запах кофе. Диллиан указала на поднос.
– Это все ваше. Только поторопитесь, скоро принесут завтрак.
Он подошел к столу, налил себе кофе и с удовольствием проглотил ароматный напиток. Диллиан поморщилась – она не любила горький вкус кофе.
– Жаль, я не могу придумать, как привести в порядок вашу одежду.
– Переживу. А если вы не собираетесь потереть мне спину, то спрячьтесь где-нибудь.
Он начал раздеваться, но она успела заметить, как пропиталась потом рубашка на его широкой спине. Ей захотелось остаться и помочь ему вымыться.
Это желание испугало ее. Она надеялась, что маркиз Эффингем женится на Бланш. Нельзя было допускать такие мысли о будущем муже своей кузины.
– Вы еще не нашли свою кузину? – спросил граф Дисмут, выходя с герцогом Энглси из здания парламента.
Невилл сжал кулаки и, нахмурившись, ответил:
– Нет. Но, клянусь, ее проклятая компаньонка знает, где она! Жаль, что у нас отменены пытки. Ее стоило бы четвертовать. А тут еще пропал мой лучший сыщик. Уж не заговор ли это? Бланш сама никогда бы не решилась на такое.
Граф разгладил тронутые сединой бакенбарды.
– Может быть, в чем-то вы и правы. Отец Бланш служил сВеллингтоном, не так ли? И, как я слышал, имел какие-то отношения с пресловутым полковником Уитнеллом?
– Это все было до меня. Когда дядя умер, я еще учился в Оксфорде. И какое это имеет отношение к моему делу?
– В министерстве иностранных дел ходят разные слухи об Уитнелле. Будто бы он скрыл важные сведения, которые были нужны его величеству. Я просто подумал, нет ли какой-нибудь связи…
– По-моему, это маловероятно, – беспечно отмахнулся Невилл. – Мой дядюшка был надутым старым дураком, но он не мог совершить бесчестный поступок. В любом случае при чем тут Бланш? Она еще училась в школе, когда умер ее отец.
– Уверен, что никакого, – ответил граф. – Я только вспомнил, как вы говорили, что фамилия компаньонки Рейнолдс. И я слышал, что Уитнелл женился на ком-то из этой семьи. Не из этих ли Рейнолдсов мать компаньонки?
Так оно и было, вспомнил Невилл. Он надвинул шляпу на глаза и погрузился в мрачные размышления.
Проснувшись, Гэвин обнаружил, что лежит на мягкой постели, а в комнате приятно пахнет свежесваренным кофе. Из открытых окон веяло прохладой. Он даже не помнил, когда в последний раз спал в такой уютной постели, и потому проспал почти сутки.
Черт, спать целый день! Что сделала эта проклятая девчонка? Подсыпала снотворное в его кофе?
Он приоткрыл глаза и увидел знакомые поднос и кофейник. Мысль о снотворном делала аромат кофе уже не столь приятным.
– О, вы проснулись? А то мне трудно объяснить, почему я не разрешаю никому войти и убрать комнату. Они думают, что я заболела.
Гэвин застонал и уронил голову на подушку. Мысли путались у него в голове. Должно быть, это снотворное. А это неземное создание уютно устроилось в кресле у камина с какой-то внушительной книгой в руках. На ней был костюм для верховой езды, но волосы не были гладко зачесаны назад, как накануне, а свободно рассыпались по плечам. Глядя на нее, он еле сдержал улыбку. Она была похожа на восьмилетнюю девочку.
– Не думаю, что буду пить кофе, – задумчиво произнес он. – Я помню, как я сидел в ванне. Надеюсь, потом я оделся?
Она покраснела. Женщина, способная покраснеть. Поразительно! В последние годы он почти не бывал в обществе. И забыл, что женщины краснеют. Он помнил только, как они вскрикивали, испуганно смотрели на него и отворачивались.
А эта бесстрашно смотрела на него. Это его восхищало, но он не знал, что скрывается за ее смелостью. Он напрасно смутил ее. Он лежал одетый и вспоминал, как ложился, ожидая ее возвращения. Завтрак был обильным, но сейчас его желудок снова требовал пищи. Он слишком долго голодал, чтобы терпеть муки голода и теперь.
Словно прочитав его мысли, она потянулась к звонку.
– Я прикажу подать что-нибудь. Чего бы вы хотели?
Он не понимал, почему она так терпелива с ним. Очевидно, она весь день охраняла его от нежеланных посетителей. Он обвинил ее в том, что она подсыпала что-то в его кофе, привел в смущение предположением, что лежит голый, а она все равно стоит и ждет его приказаний.
