Потихоньку прокладывая дорожку из поцелуев вдоль шеи к плечу Лионесс и дальше к груди, он погладил атласную кожу ее живота. Нащупав пальцами надетые на девушке брэ [27], Фоко чуть не выругался. Хотя Рис находил ношение женщинами брэ отвратительным, в данную минуту он был благодарен той защите, которую они обеспечивали.
Тихий вздох, сорвавшийся с ее губ, тотчас отрезвил его.
Рис закрыл глаза и глубоко вздохнул, изгоняя из головы мысли о вожделении. Женщина под ним трепетала вовсе не от страсти. Он поднял голову и взглянул на нее.
Лионесс закусила нижнюю губу и крепко зажмурилась. Когда он легонько погладил ее щеку, она содрогнулась от ужаса.
Тотчас перекатившись на спину и стараясь лишний раз не задевать Лионесс, Фоко мысленно обругал себя, а потом позвал:
— Лионесс?
Она открыла глаза, сморгнула слезы и судорожно всхлипнула.
— Почему я? Почему из всех женщин ты выбрал меня?
— Потому что ты не похожа на остальных женщин. За краткое время нашего знакомства ты выказала куда больше смелости, верности и чести, чем иные знакомые мне мужчины.
Он ждал, что она скажет что-нибудь ему в ответ. Но Лионесс промолчала, и Рис продолжил:
— Когда ты не борешься со мной, мы оба хотим друг друга. Твоя храбрость полностью соответствует твоему имени, моя львица, и обычно ты не боишься высказывать, что думаешь. Не такие уж плохие качества для женщины, которую я не прочь взять в жены.
— Откровенная и смелая, — с горечью промолвила Лионесс и отвернулась. — Ты из-за этого убил свою первую жену? Она не была с тобой откровенна?
Рис похолодел. Лучше бы его окунули в ледяную воду.
— А еще твой сын. Ты не захотел дожидаться и проверять, довольно ли у него храбрости? Когда тебе наскучат моя смелость и моя откровенность, ты меня тоже убьешь?
Она не смотрела ему в лицо, но он слышал каждое слово. Ему казалось, что в его грудь вонзают нож — каждое слово напоминало удар. Он счел ее благородной, а она видела в нем кровавое чудовище. Он счел ее откровенной, а она, вместо того, чтобы расспросить, обвинила его в гнусном злодействе. Рису казалось, что он слышит дьявольский хохот.
Вскочив, Фоко рванул цепочку у себя на шее. Она с треском лопнула. Сняв с цепочки ключ, он открыл им замок на кандалах, висевших на лодыжке Лионесс.
Задержавшись у выхода из шатра, Рис обернулся и посмотрел сквозь застилавшую взор пелену гнева на женщину, что, съежившись, лежала у него на постели. Ладно. Черт с ней! Если она хоть на миг возомнила, что знает, чего ей стоит ожидать от Фоко, то Лионесс нужно подумать еще разок — этой девушке ничего не известно о страхе.
Но скоро она узнает. Однажды Рис уже предупреждал Лионесс о неминуемом возмездии. Она заплатит не столько за его пленение, сколько за то, что вернула в его жизнь мечты и давно утраченные чувства.
Он швырнул ключ на тюфяк.
— Если хочешь, можешь уезжать. Мне на это наплевать. Но послушай меня хорошенько, сударыня, твой враг бродит здесь в лесу, а у меня нет ни времени, ни желания его разыскивать. Я доведу твоих слуг до Рионна. И меня не заботит: будешь ты нас сопровождать или нет.
— Я…
Не в силах больше сдерживать свои чувства, он громко крикнул, заглушив ответ Лионесс:
— Довольно! Не смей со мной разговаривать! Не смей даже близко ко мне подходить!
Лионесс теребила былинку и размышляла. Фоко честно исполнил свое обещание. Препроводив их в Рионн, граф исчез.
Напрасно она боялась, что отец узнает о ее проделках. Со времени приезда Лионесс минул не один день, а он ни словом не обмолвился о Фоко. За что Лионесс была ему безмерно признательна.
Впрочем, сновидения радовали ее куда меньше. Долгими ночами Лионесс вспоминала лишь о том, как руки и губы Фоко касались ее тела. Она томилась жаждой его прикосновений. Девушке чудилось, что граф шепчет ее имя, а его теплое дыхание щекочет ей ушко.
— Ну хватит! — вскочив с каменной скамейки, она принялась мерить шагами крохотный цветник.
Здесь, в неприступной крепости под названием Рионн, цветник выглядел неуместно. Ее отец, а до него — ее дед, потратили не один год своей жизни и немало средств на то, чтобы превратить маленький деревянный форпост в каменную твердыню.
Доносившийся издали стук молотков и топоров напомнил Лионесс, что эта работа еще не завершена. Всякий раз, когда ее отец отправлялся за границу, он возвращался домой с новой идеей очередного улучшения.
Кухня теперь соединялась с донжоном крытым переходом. Над главным залом были надстроены помещения для семьи владельца замка. Такое же новшество Лионесс завела и в Таньере.
Рионн окружали толстые каменные стены. У их основания размещались помещения для замкового гарнизона и кладовые. Шесть сторожевых башен могли защитить Рионн от длительной осады. Прочные стены, родник и обилие запасов — не всякому по зубам одолеть такую крепость.
