Итак, немцы просидели на чердаке трое суток, затем изрядно проголодались и стали помышлять о том, как им выбраться из этой ловушки. Первоначально они думали, что мы через пару дней уедем из хутора, и они затем свободно смогут выбраться с чердака, раздобыть гражданскую одежду и пробираться через линию фронта к своим.
Но когда им стало известно из наших разговоров, что мы будем в хуторе стоять до 20 марта, они решили не медлить и незаметно выбраться через крышу дома со стороны сада.
Немцы разведали, что часовой с этой стороны выставляется только ночью, а утром снимается. 19 февраля 1943 года в 7 часов утра наши «чердачные гости» решили покинуть своё временное логово, но были замечены восьмилетним мальчиком из соседского дома и не успели уйти. Мальчик забежал в штаб и сказал, что на чердаке нашего дома заметил какого-то мужчину с красными волосами на голове и что он проделал в крыше дыру со стороны сада и смотрел на озеро.
В это ранее утро нас в штабе было трое: начальник штаба, замполит и я. Часовой находился снаружи. Я позвонил в 1-ю роту дежурному поднять личный состав роты по боевой тревоге и окружить дом, где находился штаб части. Через 5 минут дом был окружён.
Начальник штаба принёс лестницу из соседнего дома. Приставили лестницу, и я с пистолетом в руке полез на чердак. Но только моя голова показалась в чердачном люке, как один из гитлеровцев вплотную приложил к моему лбу холодный ствол маузера. Я с поднятым вверх пистолетом смотрел на немца, а он на меня.
Вся эта картина продолжалась несколько секунд, затем подполз второй немец и ударил по руке того немца, который приложил ко мне пистолет. Маузер отлетел в сторону и выстрелил в крышу. Тогда фашист выхватил из сапога финский нож и хотел броситься на меня, но, увидев, что я свой пистолет вложил в кобуру, бросил нож в тот же угол, куда отлетел маузер.
Немец, который выбил из рук пистолет, сказал, что если вы сохраните нам жизнь, мы сдадимся в плен, а если нет, то мы все трое должны умереть. Слова эти он произнёс на ломаном русском языке. Я ответил, что мы не изверги и тех, кто сдаётся в плен без сопротивления, не расстреливаем. Ещё добавил, что гарантирую им обоим жизнь, если сложите оружие и добровольно сдадитесь в плен. Тогда лётчик обер-лейтенант Вагнер сдал мне два маузера, обоймы с патронами, финский нож и портсигар.
Оружие и нож я передал офицерам, которые стояли в коридоре и наблюдали всю эту дикую сцену, а портсигар возвратил пленному обратно. Дал команду следовать за мной вниз по лестнице, завёл их в штаб, приказал принести из столовой завтрак.
Немцев накормили, затем прибыл переводчик и уполномоченный особого отдела капитан Пересецкий, который кратко допросил пленных. Последние охотно отвечали на задаваемые им вопросы. Всё это продолжалось недолго, так как вскоре прибыл самолёт из штаба 8-ВА, пленных забрали на борт и увезли в штаб фронта.
Рюмик М. Е. (1943 год)
Стрелял отец отлично, зоркое зрение сохранилось у него до конца жизни
Три товарища (Рюмик М. Е. в центре)
Надпись на обороте фотографии:
Когда получишь — прочитаешь, на фото три военных есть.
Ты одного из них узнаешь, родной, любимый кто-то здесь.
Как сердце радостно забьётся и в глазках вспыхнет огонёк.
Ты тихо скажешь, улыбнёшься — «Да это милый муженёк!»
10.05.1943 года, Южный фронт
Это было осенью 1943 года. Часть, которой я в то время командовал, базировалась на одном из полевых аэродромов юго-западнее г. Ростов-на-Дону.
Примерно в 14 часов дня 28 августа 1943 года мне позвонил начальник 32-РАБ полковник Клебанов и сказал, чтобы я оставил за себя начальника штаба капитана Бибикова В. П., а сам срочно выехал в штаб фронта. О своём прибытии я должен был доложить лично начальнику штаба фронта генерал-лейтенанту Бирюзову19.
Оперативный дежурный провёл меня в кабинет генерала. Когда я зашёл и хотел доложить о своём прибытии, генерал прервал меня и сказал, чтобы я садился и слушал внимательно, поскольку задание особо важное.
Я сел за стол, генерал придвинул свой стул поближе ко мне и спросил, как хорошо я знаю Акимовский район Запорожской области, совхоз им. Сталина и станцию Партизаны. Я ответил, что ту местность знаю хорошо, так как часть, в которой я служил в 1941 году, продолжительное время стояла в данном совхозе.
Генерал Бирюзов сказал: «Вот и хорошо, как раз вы нам и нужны. Мы вам дадим четырёх смельчаков, и вы сегодня же с наступлением темноты будете переброшены самолётом в район совхоза им. Сталина для выполнения особо важного задания. Все подробности своих действий получите в Таганроге». Пожал мне руку, пожелал удачи и отпустил меня.
