— Средне, я бы сказала. Если меня что-нибудь интересовало, я получала неплохие отметки. История, экономика и тому подобные вещи вызывали у меня отвращение, поэтому с ними я была не в ладах. Но я влюбилась в нашего учителя естествознания и здесь у меня все шло замечательно. Еще я ходила в драмкружок. У нас там не хватало мальчиков, и когда мы ставили «Отелло», я играла Яго. Почему ты смеешься?
— Гм… Да так. А как к тебе относились одноклассники?
— Я бы сказала, что мальчишкам я нравилась, а девчонкам не особенно. У меня хватало кавалеров. Мальчишки за глаза называли меня — шалава. Они думали, я об этом не знаю, но я знала. Мои братья всякий раз лезли в драку, едва заслышав это.
— А что они имели в виду под «шалавой»?
— Милый, ты откуда родом?
— Я родился и вырос в Нью-Йорке. А что?
— Иногда мне кажется, что ты свалился с другой планеты, таких пустяков не знаешь. Если хочешь знать, они называли меня шалавой, потому что думали, будто я всегда готова… лечь с кем-нибудь.
— В самом деле?
— Конечно.
— Господи, помилуй! Элен, кто был вашим первым… вашим первым…
— Моим первым парнем? Эдди Чейз. Это произошло на лесопилке. Боже, я потом вытряхивала пыль из ушей недели две.
— Сколько тебе тогда было лет?
— Мне было тринадцать, а Эдди четырнадцать.
Кончики его пальцев осторожно дотронулись до ее бедра и замерли. Она повернулась к нему и поцеловала его в белое холодное плечо.
Потом откинулась на спину и стала смотреть, как ночь входит в комнату.
— Знаешь, дорогой, — сказала она сонно, — сегодня замечательный день, и я хотела бы сделать тебе подарок. У меня есть замечательный маленький попугай. Уверена, ты его полюбишь. Я сама его люблю, но я редко бываю дома и мало забочусь о нем.
— О, Элен, я не могу.
— Я даже принесу тебе клетку.
— А попугай говорит?
— Он знает несколько простых, но очень многозначительных фраз. Он очень сообразительный. Я уверена, ты многому сможешь его научить.
— Спасибо, Элен, но я не думаю…
Он замолчал.
— Джоу? — позвала она.
Он молчал.
На мгновение ее охватил страх, и она вспомнила, как он рассказывал о своем слабом сердце. Но приложив ухо к его груди, она услышала размеренные удары. Она склонилась к его губам и почувствовала запах вина, шампанского, коньяка и чеснока. Она улыбнулась.
— Спокойной ночи, дорогой, — сказала она вслух и поцеловала его в лысину.
Потом встала и оделась. Ему она написала записку, в которой поблагодарила за замечательный день и оставила свои служебные и домашние телефоны и адреса.
Она вытащила крошечную розочку из петлицы его пиджака и задумчиво жевала ее, спускаясь по лестнице.
Элен Майли вошла в офис «Свансон энд Фелтзиг, Паблик Релейшенз» в девять часов двадцать четыре минуты утром в понедельник. Сьюзи Керрэр сидела на секретарском месте, шумно всхлипывая в скомканный платок.
— Что случилось, детка? — встревоженно спросила Элен. — Опять залетела?
Сьюзи всхлипнула.
Чуть приподняв миниюбку, Элен присела на край стола Сьюзи.
— Ладно, — сказала она. — Перестань плакать. Это не конец света.
Сьюзи продолжала всхлипывать.
— Прежде всего пойти к доктору и удостоверься, — посоветовала Элен. — Затем я дам тебе адрес одного замечательного человека в Бруклине. Он дает пенициллин и даже приглашает потом на осмотр. Как у твоего парня с деньгами?
— Он портовый служащий, — убитым голосом ответила Сьюзи.
Элен мрачно кивнула. «Вот где собака зарыта» — подумала она.
— Ну, тогда я позабочусь о деньгах.
— Спасибо, Элен, — с благодарностью сказала Сьюзи.
— Лоеб и Леопольд уже звонили?
— Мистер Свансон будет в одиннадцать. Он хочет разок посмотреть с тобой расписание деловых ланчей на этот месяц. Мистер Фелтзиг сказал, что у него встреча с клиентом и он вернется не раньше двух или двух тридцати.
— Хорошо, — кивнула Элен. — Были какие-нибудь звонки по нашему объявлению?
— Пока только три. Я сказала им зайти в десять, десять пятнадцать и десять тридцать.
— Это хорошо, детка. Я спущусь вниз выпить кофе. И не волнуйся насчет этого. Я сделала больше абортов, чем ты перманентов. Поверь мне, это не больнее, чем укол. До встречи.
В «Сэм-Эл Ланченет» было полно народу. Единственные свободные места за стойкой оставались прямо напротив повара, яростно колдующего над шипящим грилем. Элен скользнула на высокий стул и положила свою сумочку из крокодильей кожи на соседний. Секунду спустя рядом оказалась Пегги Палмер. Она переложила сумочку, забралась на стул и улыбнулась Элен.
— Горячая булочка! — проревел рядом повар. — Забирайте!
— Привет, дорогая, — сказала Пегги, улыбаясь, отчего на щеках у нее заиграли ямочки. — Как уик-энд?
— Да, есть что вспомнить, — ответила Элен. — А твой? Ты наконец сделала это с Верблюдом?
Пегги закатила глаза.
— У меня начались месячные. Представь себе. Субботний вечер, и я наконец решилась…
— Какая досада, — сочувственно произнесла Элен. — После всех твоих волнений. И что?
— Он-то ничего… — хмыкнула Пегги. — Я спросила его, что я по его мнению из себя представляю.
— И что он?
— Он сказал, что считает и меня, и себя нормальными взрослыми людьми с нормальными желаниями и нормальным взглядом на вещи. Ты уже заказала?
