Уже дважды его крепкие уверенные руки прикасались к моему телу, один раз мы даже целовались. Хотя… Иногда, занимаясь с фантомом, я ловила себя на мысли, что им, возможно, также руководит господин ректор. Потому что выражение глаз, эти движения, касания, да и все поведение юноши, так странно изменившегося после той самой встречи в Первой аудитории, наталкивало меня на мысль, что так оно и было.
Ведь я знала, что такое вполне возможно.
– Адептки, вы должны четко исполнять все указания – мои и преподавателя Телесного мастерства, прилежно воплощать полученные на занятиях знания, – инструктировала нас Луиза перед тем, как мы должны были отдаться в уверенные и нежные руки полупрозрачных юношей. – И не вздумайте воспылать страстью к фантомам. Помните: любить кого бы то ни было, терять от страсти голову – опасно. Это чувство сделает из вас марионетку, безвольную игрушку в руках кукольника. Настоящей женщине любить можно только себя. Все остальное – для вашего же блага. Дарите радость, наслаждение, покой, уверенность своему избраннику, но не отдавайтесь всецело, с головой. Вы и только вы должны чувствовать радость – и особенно от того, что это вы вызываете все эти чувства и эмоции. Все иное есть нелепая зависимость, зло.
Но как я ни старалась, полностью обособиться от чувств у меня не получалось.
Поэтому и сейчас, лежа в своей кровати, я мысленно общалась со своим фантомом, спрашивала его, понравился ли ему минет, который я делала утром, в присутствии Арины, которая тщательно следила за процессом, показывая, куда класть пальцы, настолько сильно заглатывать член.
Глава 3. В кабинете ректора
Я уже даже почти уснула. Мое тело, укрытое одеялом, словно растворилось, а сознание вот-вот готово было улететь неведомо куда.
Как вдруг, сквозь сон, я ощутила, как кто-то резко сдернул меня с кровати.
Инстинктивно ухватившись руками за незнакомца, я не смогла даже вскрикнуть, так неожиданно все это случилось.
В комнате было достаточно тепло, и я спала совершенно голой, как привыкла у себя дома. Поначалу я пыталась ложиться в постель в тонкой шелковой ночнушке. Но потом, удостоверившись, что никто не требует от меня исполнять это правило, клала рубашку рядом, сама же ныряла под одеяло, в чем мать родила.
– Адептка Изуми, – когда я более-менее сфокусировала свой взгляд, увидела, что насилие надо мною совершает ректор. – Не вздумай кричать, тихо…
А потом, набросив свой плащ и прижимая к горячей груди, Тимур Хельс понес меня из комнаты.
Уже в коридоре, умирая от стыда и страха, я попыталась как-то прикрыть свои голые ноги. Но мне это не удавалось.
«Хоть бы нас тут никто не увидел, – думала я, поражаясь такому нелепому поступку ректора. – И что ему от меня нужно? Кричать? Звать на помощь? Бессмысленно, ведь так я попросту нарушу Устав».
Поэтому, затаив дыхание, я отдалась на волю судьбы.
А она привела меня в красивую, доселе незнакомую мне комнату. Опустив мое трепещущее тело на пол, господин ректор запер за собой дверь на ключ.
– Где я? – я все-таки осмелилась спросить, так как мы тут были одни, и этот вопрос ни в коем образе не был дерзостью. Я просто полюбопытствовала, вот и все.
– В моем кабинете, – сбрасывая из широких плеч плащ, Тимур Хельс остался стоять в белой рубашке (свободно расстегнутой на груди) и узких черных кожаных штанах, плотно обтягивающих его стройные и крепкие ноги.
– Я в чем-то провинилась? – спросила я, инстинктивно закрывая руками оголенную грудь, которая отчего-то заходила ходуном, так тяжело мне было дышать.
– Нет, напротив.
Подойдя к массивному столу, господин ректор взял оттуда какой-то предмет, а потом, вальяжно развалившись в кресле, навел его на меня.
И сразу же яркий красный луч скользнул по моему телу, хорошо высвечивая те места, на которые он попадал.
– Ой… зачем это? – спросила я, наблюдая, как алый свет копошиться между моих ног.
– Я хочу хорошенько тебя рассмотреть, – сказал Тимур Хельс. – Адептка Изуми, ты очень интересный экземпляр, знаешь это?
– Ну, догадываюсь, – через силу улыбнулась я, пребывая в полнейшем недоумении.
– Я впервые вижу такую исключительно красивую девушку. И еще… есть в тебе что-то, будоражащее мой ум. И если бы не моя полнейшая занятость в последнее время, я бы давно уже совершил с тобой эту процедуру.
«Какую процедуру? – подумала я. – Возможно, он хочет просто внимательней рассмотреть мое тело, только и всего? Ага, тогда понятно. Но все равно, что-то тут не то…»
– Повернись ко мне спиной, немножечко прогнись в талии, – меж тем продолжать инструктировать меня ректор. – Теперь присядь, поверни ко мне личико. Ага, вот так. Прелестно! А теперь возьми вон там накидку, – показал он на стену, – и набрось ее на свое прекрасное тело.
Несмело двинувшись в указанную мне сторону, я сняла из крючка висевшую там полупрозрачную сиреневую тунику и, нырнув в нее, вздохнула с облегчением.
– Подойди ко мне, – продолжал повелевать Тимур Хельс.
Я покорно подошла.
– А теперь присядь на колени, вот тут, прямо у моих ног. И повтори мне сегодняшний урок, то, чего учила вас Арина.
